И кинулась вверх по лестнице, не обращая больше внимания на поднявшийся этажом ниже переполох. Хвала лени и небрежению своими обязанностями! Чердачная дверь висела на проржавевших петлях, вместо замка ее запирала длинная щепка.
Глаза быстро привыкли к темноте. Впереди брезжил лучик света, и Наоми двинулась туда. Посмотрела сквозь загаженное воробьями полукруглое слуховое окно на плоскую крышу. Быстро сбросила плащ, скатала в узел и, держа его обеими руками, выдавила стекло. Скользнула наружу. "Боло Канопос не имел бы здесь ни одного шанса..." Ей стало жарко и весело. Крыша дома напротив отстояла метра на четыре и была ниже. Наоми приготовилась хорошенько разбежаться, и - ищите ветра в поле!
- Стой, где стоишь! - Бренда, по пояс высунувшись из окна, держала ее на прицеле, - Убежать не успеешь, обезоружить меня не сможешь. Уймись.
- Чего тянете? - Наоми еще не успела ужаснуться своему провалу, в ней не остыла жажда драки. Уголком сознания отметила: игломет у Бренды однозарядный, карманный. И то, что она медлит, означает одно: приказано взять Наоми живой.
- Если сдамся... - во рту пересохло, - То что?
- Повинишься, отдашь своим приказ прекратить все действия. Если решим тебя казнить - умрешь быстро. Руки за голову. Ложись.
Наоми сделала вид, что повинуется, губы ее дрожали. Бренда одним прыжком оказалась рядом и тут Наоми бросилась на нее. Невозможно было успеть, что и подтвердил острый укол в грудь. Через мгновение она оказалась в объятиях Бренды, услышала ее смех.
- Сейчас ты уснешь и увидишь страшные сны. Пробуждение будет еще ужасней, обещаю тебе. Ответишь за все... Что?!
Пальцы Наоми сжимали тонкую иглу, которую она неуловимо быстрым движением вонзила в шею Бренды.
- Здесь еще хватает отравы! И моей крови! Мы сестры по крови, Бренда!
С проклятием Бренда попыталась оторвать ее руки от своего горла. Она быстро слабела. Организм ее, как у всякого человека физически переразвитого, обладал ускоренным метаболизмом, и яд стремительно овладевал ею. Ноги ее подогнулись, она неловко опустилась на колени, раскачивалась из стороны в сторону, бормотала что-то.
А Наоми еще сохраняла самоконтроль. В голове вращались невидимые жернова, перемалывая одну и ту же мысль: сейчас появятся спутники Бренды. Не одна же охотилась... Наоми подобрала свой истерзанный плащ, отбросила к краю крыши. Соседний дом так близко... Даже маленький шаг давался сейчас с трудом.
Бренда упала навзничь, глаза ее закрылись. Разгладившееся от злых морщин лицо помолодело и выглядело почти красивым. Жернова в голове Наоми с грохотом натолкнулись на ослепительную догадку. "Все правда, так оно и есть. Я должна обязательно вспомнить это, когда проснусь!" Еще двое появились из разбитого слухового окна. Один склонился над Брендой, другой бросился туда, где светлым пятном лежал на краю плащ Наоми.
"Не вижу я весь белый свет,
А вы меня. Меня зде..."
Наоми вернулась обратно в чердачную темноту. Заняло это у нее миллион лет или около того. Еще вечность она спускалась по лестнице. Остановилась на площадке. Прислушалась. Нерешительно повернулась к одной из дверей. Хотела постучать, но не смогла поднять руку. Когда дверь распахнулась, Наоми послышались из неимоверного далека собственные слова:
- Мне очень плохо. Простите...
На самом же деле она молча упала на руки незнакомых ей людей.
- Пока ты по крышам бегала, я получил послание. Читай.
Он видел: Бренда обиделась. Но понимала, что качать права у нее нет оснований. Молча взяла письмо, читать не торопилась, сжав губы, ждала, что он скажет дальше. А он тоже не спешил, вглядывался в усталое, чуть одутловатое лицо. Бренде сорок один год. Она все еще в хорошей форме, но... Время идет. Ничего не попишешь...
Магистрат не стал обострять отношения и Бренду, продержав сутки под арестом, отпустили под залог в десять тысяч. Один из ребят успел скрыться по крышам, прежде чем прибыл вызванный встревоженными жильцами патруль, второго взяли вместе с Брендой. Молодец, не бросил ее. Его он тоже выкупил. Прочие вообще не засветились и отбыли разными, заранее оговоренными путями, поняв, что дело не выгорело. До встречи с Брендой он побеседовал со всеми. И, вот что странно...
- Она уколола тебя той же иглой, которой ты ее подстрелила...
- Я не подозревала, что она так вынослива. Думала, ее сразу свалит с ног.
- Как это и случилось с тобой. Но, вот странная вещь: ребята, что выскочили за тобой следом, уверяют, что ты была одна. Уже невменяемая, лежала пластом.
- Что ты хочешь сказать? Я отпустила ее и изобразила из себя жертву?
- Плащ ее лежал на крыше. На самом краю. Она сбросила его, перед тем как перепрыгнуть на соседнюю. Или яд на нее не подействовал, или ты в нее не стреляла.
- Вага! Я никогда не лгала тебе!
- Не знаю.
- Она уже не способна была на такое. Шаталась, как пьяная. Больше я не помню. Но, уверяю, у меня не было и нет оснований ее жалеть. Я выстрелила в упор и ждала, что она упадет. Так было.
- Тогда, выходит, она вернулась тем же путем, как и забралась туда. Прошла невидимкой мимо ребят и... фью! Упорхнула. Может, еще и летать умеет?
