Огонь!
Идем вперед, мы - дети ада
И смерть для нас - одна награда,
Огонь!
Повержен враг. Не слышно боя.
По мертвым пусть их вдовы воют,
В живых же бьется сердце злое
И злой в глазах горит огонь!
- Док! С вашей гуманной профессией распевать про вшей да выпавшие кишки...
- Должен же я как-то расслабляться. А по правде, я тяну время, не зная, что тебе сказать.
- Тогда прямо и в лоб.
- Правда такова, что в твоем сознании установлен гипнотический блок, запрещающий тебе покидать лагерь. Ты не в силах противостоять запрету, а если б смог, то, скорее всего, умер бы.
Я долго переваривал услышанное.
- Меня никто не гипнотизировал! Я такого не помню.
- Еще бы. Самое неприятное состоит в том, что невозможно заметить, когда ты подвергаешься гипнозу.
- Выходит, мы здесь все - зомби? Чуть что - и срабатывает замочек в мозгах?!
Зиг помрачнел еще больше.
- Нет. Из сорока тысяч, таких как ты - не больше пяти процентов. Тысячи две. Людей, способных на решительные поступки, кто может повести за собой остальных. Лидеров. Прочих можно вообще не охранять.
- И... кто же такое сотворил со мной? Вы?!
- Нет-нет. Я вообще противник подобной практики и, кроме того, не владею методом. Потому не могу избавить тебя от гипноблока. Безопасней всего для тебя это может сделать тот человек, кто сыграл с тобой эту шутку или же не уступающий ему в мастерстве.
- Мастерстве, - с горечью сказал я, - Приковали навечно к бессмысленной стройке.
- Ну-ну... Не думаю, что это навсегда. Скорее всего, действие полученной тобой установки ограничено временем. Например, полным окончанием работ.
- Спасибо. Через десять лет буду свободен.
- Нат... Я знаю тебя, как душевно сильного человека. И считаю, что психике твоей пока не причинен серьезный ущерб. Твоего ухода и возвращения, к счастью, не заметил никто. Затаись. Ни в коем случае не показывай, что тебе известно о гипноблоке. Будущее покажет, как нам быть.
(И быть ли вообще, док...)
Я без проблем доложился начальству об окончании семейной жизни и перешел в холостяцкий сектор. Неувязку со временем не заметили. Никому и в голову не пришло поинтересоваться у Лиды, в котором часу я от нее ушел. Закончив "передислокацию" я еще и в кормушку к завтраку успел.
Вышло, что опять было дежурство Ригли. Завидев меня, она так радостно заулыбалась, что на душе потеплело. В этот раз мы с ней не говорили, при такой-то толпе несытых работяг - Ригли только успевала поворачиваться, собирая посуду. Уходя, я подмигнул в ответ на ее взгляд, так, чтобы заметила только она.
У Зига я отметился, как выздоровевший и потому пошел на работу. Невмоготу было бы сидеть в тесной холостяцкой каморке и перетряхивать в памяти все случившееся. Гипноз. Я довоображался до того, что человек может не суметь отличить воспоминания о своей настоящей жизни от грез, что впихнут ему в башку сволочные лекари. Вдруг полет "Дракона" - это только сон? Алек, Эна... И все чудеса, что происходили с нами на Гнилом озере...
С удовольствием увидел грубые, насмешливые морды своей десятки. Эти - точно тебе не снятся, Нат.
- Эй, как лапа?
- Путем. Где сотник?
Подошел сотник, передал распоряжения инженера, руководившего планировкой нашего участка. Я не понимал сути сооружения. Вроде - не дурак. Покажи мне чертеж и я сразу скажу, что это: казарма, баня или что там еще... А здесь... Оставалось плюнуть на все и точно выполнять указания.
Мы ковырялись скоро два часа, а я все не мог отделаться от напрасных догадок. Если глянуть сверху с небольшого пригорка, то группа зданий будет иметь форму полукруга, а в центре закладывается фундамент главного из них. Ну, и что из этого следует? Потом мысли мои повернулись в другую сторону.
Вот мы работаем за пределами лагеря и я не испытываю никаких неприятных ощущений. Или - важно, что лагерь все еще в пределах видимости? Что будет, если я отойду подальше, чтобы скрылись за бугром торчащие вдали дозорные вышки? Я обдумывал, как удобнее проделать такой эксперимент, когда меня позвали:
- Эй, Нат! Твоя ссыкушка пришла!
Я обалдел, увидев Ригли.
- Как ты сюда попала?
- А, меня пропустили...
Пара бутербродов с ветчиной в бумажном пакете. Ригли замерла, следя за моей реакцией.
- Спасибо, милая.
Отломил половину, протянул ей. По тому, с какой жадностью она съела свою долю, я догадался, как она голодна. Бедная, как же она боролась с собой, пока несла мне гостинец?
Мы съели все до крошки, и я собирался вернуться к работе, когда меня осенило.
- Ригли! Ты воруешь продукты с кухни?
Она отмолчалась. Тогда я взял ее за острые плечи, развернул к себе.
- Больше никогда так не делай! Хочешь, чтоб тебя утопили в сортире, как того идиота, месяц назад?
- А, его - за драку с инженером. Все видели. А меня еще поймать надо. И, за воровство не топят, а вешают, - она помолчала, рассмеялась, - Его кинули вниз головой, он так смешно дрыгал ногами!
Я тихо вздохнул. Ригли была еще ребенком и не боялась смерти.
- Не желаю видеть тебя ни повешенной, ни утопленной. Смерть - всегда некрасива, я солдат, знаю. Мы с тобой договорились - больше никаких глупостей. Так!
- Так, - со вздохом пробормотала Ригли.
