На утро контроль над центром города перешел в руки горцев, они окружили площадь, взяв ратушу в осаду. Несколько остававшихся с нами молодых бойцов полегли, отражая атаку, и наступило временное затишье. К полудню нас с Элизой можно было брать голыми руками.
Мы присели под подоконником, укрываясь от редких выстрелов.
- Нам отсюда не выбраться, Нат!
- Возможно.
- Ты так спокоен...
- Издержки профессии. Не стоит идти в военные, если не готов умереть без скулежа.
- А вот я бы пожила еще. Хотя... на моей могиле уже могла вырасти трава трехметровой вышины. Ты подарил мне эти полгода. Спасибо.
Я поцеловал ее в губы. Элиза ответила на поцелуй, затем мягко отстранилась.
- Не надо. А то совсем раскисну.
Пуля ударила в потолок, рикошетировав в стену. На нас с Элизой посыпались куски штукатурки.
- Возьми, - Элиза протянула мне обойму своего автомата, - Ты стреляешь намного лучше. Кто полезет в окно - сниму ножом.
Она прикинула в руке свой шестизарядный нож с вылетающими лезвиями.
- Горцы пока не догадываются, что нас осталось всего двое, потому не торопятся штурмовать. У нас есть полчаса, - сказал я Элизе.
Она долго молчала, прежде чем заговорить снова.
- Ты так никогда и не спросил, за что Хозяйка меня казнила.
- Наколола ее на чем-то...
- Да! Думаешь, я - вор! А знаешь, что все налоги Острова идут на один счет личный Наоми Вартан? Хозяйка тратит эти средства, как хочет. И это не все. Семь лет назад драгоценная наша устроила резню торговцев орхой.
- Наркота - дерьмо, по большому счету... Тут я с Хозяйкой заодно.
- Она истребила всех крупных деляг. Мелюзга не в счет. Но... остался один король... точнее королева.
- Она лишь прикончила конкурентов?!
- Да, да, да! У меня глаза чуть не выскочили, когда я впервые увидела документы. Тайный бюджет Острова больше официального. Сумасшедшие деньги, сумасшедшая власть... Я отвела в свою сторону маленький ручеек. Думай обо мне, что хочешь. Если тот, кому дана клятва, недостоин ее...
- В тебе говорит обида, злость. Когда присягала Хозяйке, ты по-другому к ней относилась...
- Я любила ее. Боготворила. И прозрение мое наступило не сразу. Она порочит память той, чье имя приняла. К тому же, попросту невежда во всем, что касается конкретной работы. Общие слова - на это она горазда! Я с удовольствием водила ее за нос.
- Ну и...
- Она взяла манеру спрашивать меня: нет ли проблем, нужна ли помощь. Я отвечала: все в порядке. И вот однажды... - Элиза вздрогнула, - Однажды...
- Успокойся, - я взял ее за руку.
- Она выложила мне все, с подробностями. Кто-то меня сдал! Я стояла, как кролик перед удавом, всю парализовало, вот те правда! Никакого суда не было. Меня тут же вывели и... Там ты меня и нашел потом... Напротив приковали троих моих министров, кто был посвящен в дело... Как они проклинали меня! Какие страшные слова говорили, пока могли! Такая грязь... Я вроде бы должна раскаиваться, что подставила их, они погибли, а я жива... Нет! Не могу! До сих пор их ненавижу.
- А ее?
- Прости. Ты близок с ней, я забыла. Не знаю. Думаю - умру, если еще раз ее увижу.
Пули зацокали по наружной стене.
- Держись, Элиза! Началось!
Влетевшую в окно гранату я поймал на лету за длинную ручку и швырнул обратно. Грохнул взрыв. Мы с Элизой бросились вон из комнаты, ставшей для нас ловушкой и залегли на полу в коридоре. Горцы ожесточенно простреливали все окна. Развязка близилась, а мы даже не сумеем дорого продать свои жизни. Обидно.
Снаружи раздался оглушительный удар, за ним последовали отчаянные крики. И дробный сухой треск автоматов!
- Нат! - прошептала Элиза, - Слышишь?
- Да... Смотри в оба...
В разбитой двери мансарды показалась рослая бородатая фигура с карабином наперевес. Элиза лежа взмахнула ножом, острое, как бритва лезвие свистнуло в воздухе. Из взрезанного горла бородача хлынула кровь, он пошатнулся и рухнул ничком, раскинув ноги. А автоматные очереди снаружи звучали все чаще. Но скоро стрельба вокруг здания утихла, и мы услышали громкий голос:
- Эй, в доме! Есть кто живой?
Я подполз к пожарному выходу, выглянул одним глазом. По усеянному трупами внутреннему двору неторопливо продвигались бойцы эльберо. В полном облачении, в бронежилетах они чувствовали себя хозяевами положения.
Но тут еще одно зрелище приковало мое внимание. На высоте полутора тысяч метров в ровном строю двигалась на юго-восток восьмерка дирижаблей. Хозяйка не просто прислала нам вовремя подоспевшую подмогу. Вместе с тем, верная своему правилу воздавать по заслугам, она наносила по горным людям решительный контрудар.
- Нат Гариг и Элиза Маккиш! - крикнул я и поднялся на ноги.
Мы вместе спустились по разбитым ступеням. Вид у меня был не ахти, а вот Элиза, даже с перемазанными копотью щеками, в грязных майке и шортах смотрелась, дай бог. Кое у кого из бойцов глаза сразу загорелись. Один из них, излучающий силу и уверенность, подошел ко мне:
- Рад, что вы живы. Пойдемте. Она вас ждет.
