Габ получил команду уводить бронепоезд обратно в Норденк. Наоми заверила Грига, что эта машина сможет оборонить Великий путь от любых напастей и, буде необходимость, пусть не стесняется обращаться к нам за помощью. Завтра же мы четверо и взвод охраны отправляемся в Вагнок на одном из ганских кораблей. Никаких покушений Наоми больше не опасалась, Григу полностью доверяла. Так «пала» Гана, что бы ни сочиняли позже историки.
— Что нам делать с Урсулой? — мысленно я был уже дома.
Пини встрепенулась.
— Не выношу эту сумасшедшую старуху! От ее рыбьего взгляда у меня кровь стынет. Мне страшно становится.
Я возразил:
— Судя по многим признакам, один из которых — состояние зубов, Урсуле не может быть больше тридцати лет. И она не сумасшедшая. Рассуждает житейски здраво, в меру своего примитивного ума, умеет постоять за себя, заботиться о детях. По пути в Вагнок, судя по ее рассказу, она убила семерых человек, не со зла, а по необходимости. Кстати, Марина — не ее дочь, у Тойво были сыновья, старший погиб.
— Тридцать лет? — ахнула Пини, — Что же делают чистильщики со своими женщинами?
— Тяжелая работа, сухой, жаркий климат, постоянное пребывание на открытом солнце. Краше от этого не станешь. Духовная нищета — возможно не беда, а счастье Урсулы.
Наоми вытерла и положила кисть, устало потянулась…
— Урсула — зомби, — сказала она.
На время моего отсутствия я поручил Вагу заботам помощника, того самого парня, что служил со мной вторым врачом на «Громовержце». Судьба ему такая уцелеть во всех передрягах и снова ходить в моих учениках.
— Не лучше и не хуже, Рон. Только… — он почесал в затылке, насмешливо улыбаясь.
Пока мы с Наоми покоряли непокорных и обласкивали верных, Вага зарегистрировал свой с Тонкой законный брак.
— Свидетелями были я и Дина.
Ну что я мог сказать? Счастлив мужчина, которого любит женщина. А Ваге сейчас ох как нужна душевная теплота юной Тонки.
Когда я рассказал новость Наоми, она пожала плечами. Вага ее не интересовал, она вычеркнула его из своей жизни навсегда.
— Сейчас приведут Урсулу, Рон. Я решила заняться ею, не медля.
Гордей впихнул к Наоми в комнату не только Урсулу, но и обоих детей. Мальчик был слишком мал, чтобы догадываться о чем-то, а девочка боялась нас всерьез.
— Что с нами сделают, мама? — она вцепилась в руку Урсулы.
— Замолчи.
Урсула огляделась и втолкнула Марину в ванную, шлепком отправила Яна следом за нею. И обернулась к Наоми.
— Детям не надо видеть, как ты меня убиваешь. Лучше убей их первыми.
Я никогда не видел у Наоми такого выражения лица. Она рассматривала Урсулу в упор, словно пытаясь проникнуть взглядом ей под черепную коробку. Так смотрят в наглухо занавешенное окно, угадывая за ним смутный блеск одинокой свечи.
— Урсула! Раздеться!
Логические каверзы сбивали Урсулу с толку, вот и сейчас она задумалась.
— Вас осмотрит врач, Урсула. Вы ведь не смотрели ее полностью, Рон?
Я помотал головой, недоумевая, что опять затеяла Наоми. Урсула, наконец, решила повиноваться нам, расстегнула и стащила через голову платье, то самое, в котором ее захватили в плен.
Довольно высокая для женщины, несмотря на худобу, она оказалась хорошо сложена. Ни грамма жира, одни только длинные мышцы — очень вынослива, сильна и с хорошей реакцией. Ребра ладоней жесткие, заскорузлые. Совершенная машина для убийства.
— Повернуться! — скомандовала ей Наоми.
Вот так-так! Пока я пялил глаза, дверь ванной приоткрылась, хихикнул маленький Ян.
— Птичка улетела?..
Стикс Тойво в высоком прыжке перемахнул частокол, Тойво увидел сверху суетящихся во дворе горных людей и с лету подстрелил двоих. Ухватился за гриву, чтобы не вылететь из седла, когда стикс с громким рычаньем приземлился на все четыре ноги. Длинные, разлапистые тени мелькали в воздухе, перенося своих седоков в «неприступную крепость» горцев. Козлы вонючие. Он им покажет. Умоет кровью за ту вылазку к Тиру.
Горцы применили против его летучих отрядов кавалерию, не подозревая, что лошади боятся стиксов до судорог. И Тойво разметал все их войско и гнал от Небесного моста все дальше и дальше. Конина пополнила рацион его бойцов, приходилось присматривать, чтобы не перекармливали стиксов. Огнестрельного оружия было ой, как мало, все больше иглометы, а то и примитивные дротики. Тойво заранее присоветовал своим бойцам метать дротики врагам в лицо.
— Горец не боится умереть, по их поверьям сразу попадет в рай. А вот увечье, уродство для молодых непереносимо — они будут отшатываться. А вы ловите момент…
Поджег фитиль гранаты и швырнул в распахнутую ударом ноги дверь. Громыхнуло, вынесло вон какие-то тлеющие тряпки, и Тойво ринулся внутрь с пронзительным воплем:
— Хурраг!
Не щадить никого, Народ гор уважает лишь тех, кто его убивает. Только заговори с ними о мире, и ты для них — не мужчина, не человек.
