Ползти нужно было двести метров с лишком, и при этом не задохнуться от ужасающих миазмов. К счастью, Айвен Астер был молод, жилист и имел здоровое сердце. Впереди временами вспыхивал мелкий кружок света. «Светлого вам пути!» вспомнилось давнее напутствие Хозяйки. Бедняга. С неизбежностью достигла она предугаданного ею же финала и не смогла ни остановиться, ни свернуть в сторону. «Как и я в этом говнопроводе». Грохочущий круг мерцающего света приближался и, наконец, Астер перевалился через нависающий над водой обрез трубы и плюхнулся в воду.
Он нырнул поглубже и стал изо всех сил выгребать поперек течения, чтобы вынырнуть за пределами обширного маслянистого пятна, расстилавшегося здесь на поверхности Маяривы. Это у него не получилось, пришлось еще дважды поднимать голову посреди плывущих по воде отбросов. Молнии с треском вспыхивали в полночном небе, под струями ливня кипела кругом вода — славная погода! Астер был на середине реки, когда услышал моторную лодку.
— Тебе идет военная форма, — Полина не хотелось отпускать Андрея, и она изобретала способ затянуть разговор.
Они стояли в маленьком саду позади дома Арды, а ныне Вагнокского штаба ОСС. Над ними хмурилось ночное беззвездное небо.
— Эльберовская сидит лучше, — отшутился Андрей.
Крепко поцеловал Полину, задумчиво потеребил ее короткие локоны.
— С чего ты решила, что я справлюсь?
— Я дала тебе все необходимые для этого случая инструкции. И ты… олух, которому везет. Во всем. Не дрейфь. Вспомни, как меня очаровывал, за нос водил…
— Хватит, Полюшка, не кисни.
Он хотел добавить что-то еще, но сзади послышалась поступь мягких лап. Старый стикс (кисточки на его ушах совсем побелели) уставился на них, приоткрыв пасть в своеобразной усмешке. Левый клык его защищала стальная коронка — когда-то у стикса был заботливый хозяин.
— Приблудный, — пояснила Полина. — Не обращай внимания. На Острове есть закон о защите стиксов, им отведены резервации. В Эгваль все не так. Стиксы ушли на восток, где еще находится им место и на юг, в дикие края.
Старый стикс смотрел, как прощаются мужчина и женщина. Странные они — люди. Не понимают друг друга и самих себя. А иногда с ними происходят странные вещи, как с этими самцом и самкой. Он знал запах обоих. Баюн, а на языке людей стикса звали именно так, развеселился оттого, что никто не угадывал в Полине и Андрее его прежних знакомцев.
Тусклым утром, через восемь часов полета (чрезвычайный и полномочный посланец ОСС все время безбожно дрых), самолет-амфибия сел на воду, и, оставляя пенный след, подрулил к одному из двух «гулящих» авианосцев Острова. С борта «Арнольда Сагеля» спустился подъемник и вознес Андрея на обширную, как городская площадь палубу. Старательно демонстрируя воинскую выправку, Андрей предстал пред мутными от многодневного пьянства очами адмирала Деверо.
И сразу понял, что влип.
Восьмигранная комната со стеклянными (пуленепробиваемыми!) стенами позволяла обозреть Марион. Узкий скалистый серп «лезвием» на восток, в его северной, более широкой части, там, где полагалось быть ручке, располагался штаб. Кубической формы бетонную громаду венчал упомянутый, насквозь прозрачный наблюдательный пункт. Строения военного городка тянулись вдоль «серпа» до его середины, и заканчивались зданием тюрьмы, в которой на сегодняшний день томились только двое заключенных. Точнее, один. Одна.
— Пусть Антония будет со мной. Или отправляйте обратно! — резко ответила Нина Эбнеру Селкирку.
Смуглолицый и статный, с белоснежной короткой бородкой, в неизменном синем берете морского десантника, но при том в гражданском костюме, командор Селкирк выглядел моложе своих шестидесяти девяти лет.
— Вам нравится здесь? — он с улыбкой игнорировал ее возмущение.
— Да! Не ваш унылый город и вонючий порт, а это…
Она обвела вокруг рукой, показывая на окружающую безмолвную синь Великого океана.
— В нем главное — не сила и мощь, а великий покой.
— Для вас сейчас это очень важно. Я, честно, волновался, глядя на вас…
Видеокамеры передавали изображение из помещений тюрьмы в офис Селкирка, и он сполна мог насладиться зрелищем Нины во всех возможных видах и ракурсах, включая непристойные. Так он ей и объяснил.
— Я — не стеснительная, — отмахнулась Нина. — Выкладывайте: что с этого буду иметь?
— У меня строгий приказ: ликвидировать вас и вашу товарку при малейшем подозрении, что вас попытаются освободить. Весьма прискорбно, но произойдет это в ближайшее время.
— Освобождение или?.. — Нина выразительно чиркнула себя пальцем по горлу.
— То самое «или». Вам не спастись. Однако, пока вы хорошо ко мне относитесь, развлекаете умной беседой…
— Этот сюжет мне что-то напоминает. Согласна. Антония — рядом. Кому-то я должна плакаться в жилетку.
— Да будет так. Разрешите поцеловать вашу прелестную ручку.
