— Всегда пожалуйста… — он еще держал себя в руках, — Можешь оставаться на «Громовержце» сколько вздумаешь. Я сам хочу иметь тебя рядом. Но — это не игры, а война. Я за тебя боюсь. Так брось дурочку строить и жди меня на берегу.
Наоми демонстративно его игнорировала, обращаясь ко мне.
— Видите, Рон, он мне не доверяет! Я для него — такое же дерьмо, как остальные. Нет ему ровни! Куда мне… Что я, что коврик под ногами — без разницы! — повернулась к Арни, — Я пошутила. Забирай свою цацку. Ноги моей больше не будет на «Громовержце».
Арни нервно улыбался, явно не умея найти верный тон. До него медленно доходило очевидное: на деле, кроме Наоми у него никого и ничего не осталось. Что на счету? Авария на подходе к Вагноку, да ужасный просчет при подборе экипажа. Теперь он теряет Наоми — женщину, каких поискать, а это, добавлю от себя, для него удар особенно страшный. И заметьте себе, какое у нее «приданое»! Две фантастические победы. Пусть удача Наоми — дело случая. Пусть. Но кости легли именно так. Боготворимая экипажем, с кучей денег в карманах…
Наоми продолжала гнуть свою линию.
— Судовую казну я сдам сегодня. Тряпки, что себе купила, оставлю тоже. Можно загнать в полцены. Разницу зачтете, как оплату услуг корабельной шлюхи.
Она сорвалась с места и пулей вылетела вон, не забыв покрепче хлопнуть дверью. Мы с Арни переглянулись. Минутой позже я осторожно выглянул из палаты. Наоми неподвижно стояла у окна в конце коридора, спиной ко мне. Я вернулся к Арни.
— Разбирайтесь сами.
Он с мрачным видом встал, я помог ему набросить на плечи халат.
— Спрячьте гордость в карман, коль не хотите поставить крест на вашем романе. Наоми не из тех, кто легко уступит.
Арни огрызнулся:
— Сам глаз положил? Если увижу хоть…
— Некогда будет. Я позабочусь, чтоб вам заранее прописали ударную дозу слабительного, — моя отповедь заставила его улыбнуться.
— Не провожайте. Пожелайте удачи.
«Если женщина не права — первым делом проси у нее прощенья».
Они вернулись притихшие, у Наоми глаза были на мокром месте.
— Ложись, — она снова примостилась на краешке постели рядом с Арни. — Ты говорил…
— У тебя большой некомплект экипажа. Пусть Файд подберет людей, и сама присмотрись к каждому. Денису скажи: нужна защита от газовой атаки. Дыхательные маски пусть закажет в Норденке.
— Поняла, — кротко согласилась Наоми, глаза ее блестели, она не отрывала взгляда от Арни.
Он шевельнулся, желая встать.
— Подожди… — ткнула его легонько кулаком в грудь.
Не спеша, расшнуровала и стащила с ног свою новую обувку. Затем встала и начала раздеваться.
— Вы давно хотите курить, Рон, — это мне.
Усмехнулась.
— Полчаса сюда нельзя — больной принимает процедуры.
Я затворил за ними дверь. Толстые доски не попускали звуков. Стоял, дымил сигаретой. И ненавидел их обоих…
Она тихо выскользнула из-за двери, осторожно взяла меня под руку. Мы молча спустились по широкой лестнице к ожидавшему нас кабриолету. Наоми отказалась от охраны из команды, предпочтя отряд ганской конной полиции, предоставленный в ее распоряжение Советом. Больше того, запретила команде сходить на берег. Недовольство погасила незатейливым обращением к экипажу:
— Братья мои! Нас слишком мало и каждый человек на счету. Если разбредемся по Гане в поисках отдыха, то некому станет присмотреть за нашей чудесной машиной. Я тоже не шастаю по Гане без дела. По приходу в Норденк на каждого будет жалование в тысячу реалов — я вышибла оплату нашей работы из ихнего Совета.
— Братья мои. Если кто не станет меня слушаться, то докажет этим только свою трусость. Ведь я не могу силой заставить вас повиноваться мне. На «Громовержце» нет карцера, кандалов и плетей для ослушников. Да и не обучалась я палаческому ремеслу…
Файд каждому нашел работу, чтобы ребята не скучали без дела. «Громовержец» вычищенный и выдраенный блестел, что новая сковорода. Можно вить из людей веревки, если ты молода и красива. А у Наоми, к тому же оказался на редкость хорошо подвешенный язык.
Примерно таким путем текли мои мысли под мерное цоканье копыт. Меня грело теплое плечо Наоми. По пути она взяла целую пачку газет у разносчика, не побрезговав и пятидневным старьем. Я удивился, как она читает. Взгляд пробегает страницу сверху слева и вниз направо. После чего мятый лист отшвыривается на пол под сиденье. Только один, прошлых дней, выпуск задержался в ее руке. Я не утерпел:
— Позвольте.
«…Наш корр. в Вагноке. Дочери первого адмирала удалось бежать с ударного корабля мятежников „Громовержца“. Очевидцы сообщили, что вчерашним вечером, донельзя обессиленная Пенелопа Картиг добралась вплавь до причалов Вагнока…»
Наоми уже дремала, тихо посапывая носом, и проснулась только, когда мы прибыли на причал. Отпустила охрану, сказав офицеру, что на сегодня они ей больше не нужны. Пригласила меня отужинать и остаток дня я скоротал на «Громовержце». Я ждал удобного момента, и он настал, когда мы остались с нею наедине в командирской каюте.
— Вы хорошо провернули и это дело, Наоми. Прикарманили корабль…
