Напрасно я себя уговаривал. Темнота прятала в себе когти, готовые впиться в мое тело и рвать, рвать его на части. Каждый шаг вперед давался неимоверным трудом, ценой невыносимой борьбы с самим собой.
«ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?!»
Наконец, я не выдержал и, со сдавленным воплем, кинулся опрометью обратно. Оступился, растянулся на каменистой земле. Со стонами, всхлипывая от ужаса, натянул рубаху на голову, как ребенок, спасающийся от ночных страхов.
С какой радостью, с каким облегчением я снова увидел огни нашего поселения! Ужас исчез. Я с недоумением потряс головой. Что это было? Я заболел? Проверил пульс — он уже успокоился, температуры, вроде, тоже не было. И тогда я повторил свою попытку уйти. С тем же успехом, только теперь я не доводил дело до крайности, а поспешил вернуться, ощутив первые симптомы накатывающего приступа.
«Один из беглецов заболел, и все пятеро вернулись». Несомненно, все пятеро заболели тем же, что и я! Вот почему охрана лагеря страдает хронической небрежностью. По сути — она не нужна, вернее, заключается в чем-то другом, нежели ров и примитивная ограда. Что и требовалось доказать.
Я думал, что приплетусь обратно побитой собакой. Отнюдь! Летел, как на крыльях, заблудший странник, нашедший, наконец, дорогу к родному дому. Только в непосредственной близости к «родимой обители» ко мне вернулось соображение и я постарался «втечь» обратно, так же незаметно, как утекал. И мне это удалось. Мешок свой выбросил, как ни жалко было, и до утра коротал время под нагретой за день стеной одного из домов. Слышал смутно доносящиеся иногда звуки чужих голосов и забот — кому-то не спалось в такой ранний час. Оправдание, на случай, если обнаружат, у меня было. Подруга выгнала, так и разэтак. Вот и горюю, увечный и несчастный, под забором.
В семь утра я уже стучался к доктору Зигу.
Док выслушал меня внимательно, ни разу не перебил. А потом, расхаживал по кабинету, отшвырнув путающийся под ногами плетеный табурет, и напевал себе под нос старинную матросскую песенку. Он домурлыкал ее до конца, я никак не набирался смелости прервать его, боясь услышать… Не знаю, чего боялся, но было очень не по себе.
— Док! С вашей гуманной профессией распевать про вшей да выпавшие кишки…
— Должен же я как-то расслабляться. А по правде, я тяну время, не зная, что тебе сказать.
— Тогда прямо и в лоб.
— Правда такова, что в твоем сознании установлен гипнотический блок, запрещающий тебе покидать лагерь. Ты не в силах противостоять запрету, а если б смог, то, скорее всего, умер бы.
Я долго переваривал услышанное.
— Меня никто не гипнотизировал! Я такого не помню.
— Еще бы. Самое неприятное состоит в том, что невозможно заметить, когда ты подвергаешься гипнозу.
— Выходит, мы здесь все — зомби? Чуть что — и срабатывает замочек в мозгах?!
Зиг помрачнел еще больше.
— Нет. Из сорока тысяч, таких как ты — не больше пяти процентов. Тысячи две. Людей, способных на решительные поступки, кто может повести за собой остальных. Лидеров. Прочих можно вообще не охранять.
— И… кто же такое сотворил со мной? Вы?!
— Нет-нет. Я вообще противник подобной практики и, кроме того, не владею методом. Потому не могу избавить тебя от гипноблока. Безопасней всего для тебя это может сделать тот человек, кто сыграл с тобой эту шутку или же не уступающий ему в мастерстве.
— Мастерстве, — с горечью сказал я, — Приковали навечно к бессмысленной стройке.
— Ну-ну… Не думаю, что это навсегда. Скорее всего, действие полученной тобой установки ограничено временем. Например, полным окончанием работ.
— Спасибо. Через десять лет буду свободен.
— Нат… Я знаю тебя, как душевно сильного человека. И считаю, что психике твоей пока не причинен серьезный ущерб. Твоего ухода и возвращения, к счастью, не заметил никто. Затаись. Ни в коем случае не показывай, что тебе известно о гипноблоке. Будущее покажет, как нам быть.
(И быть ли вообще, док…)
Я без проблем доложился начальству об окончании семейной жизни и перешел в холостяцкий сектор. Неувязку со временем не заметили. Никому и в голову не пришло поинтересоваться у Лиды, в котором часу я от нее ушел. Закончив «передислокацию» я еще и в кормушку к завтраку успел.
