— Я понимаю замысел. Возможно, с него что-то выйдет. Желаю удачи Хозяйке Острова. Но, лично я — не собираюсь принимать в этом участия — душа не лежит. Оставляю за Хозяйкой право — согласиться с моим отказом спокойно или вышвырнуть меня за борт.
Хозяйка дотронулась до кнопки на крышке столика в изголовье дивана. Вошел офицер.
— Приведите Реджину.
Ригли вошла, вытирая подбородок тыльной стороной ладони.
— А я какао не допила!
Хозяйка огорчилась:
— Ох, прости меня! Ладно, ступай, приканчивай какао — он у меня вкуснющий. Я позову тебя потом.
Ригли уже уходила, когда ее догнал вопрос Хозяйки:
— Хотела бы ты пожить в Вагноке?
— А после Вагнока — вернемся домой?
— Конечно, Реджина.
Ригли ушла. Хозяйка долго изображала задумчивость, пока я не смекнул, что первой она не заговорит.
— Черт с тобой! Я согласен. Не ради тебя.
Она не выказала никакого довольства тем, что меня утоптала.
— Хорошо. Не буду больше тебя доставать.
(Аудиенция окончена…).
Я все же не удержался от вопроса:
— Так понимаю — тормоз в моей башке исчез?
— Да, после того, как ты услышал от меня ключевую фразу.
— Какую?
— Неважно. Не думай о пустяках. Обед — через час. Ступай.
Обедал я один в своей каюте, расслабленно следя за морским пейзажем. Внизу крошечная черточка корабля оставляла за собой ясно видимый кильватерный след. Скоро оживиться морской путь между Вагноком и Тиром. И я подумал, что если восстановить дорогу от Тира на Эгваль, то моя родина получит долгожданный выход к морю.
«В моих мечтах — жив Тир и многое другое…»
Какао, кстати, здешний кок, в самом деле, умел готовить.
За иллюминатором уже стемнело, когда тихий скрип замка выдернул меня из дремоты. Кто-то осторожно пытался открыть дверь моей каюты.
Ключ был у меня — Хозяйка вернула его, давая понять, что не покушается больше на мою свободу, и я перед сном закрыл замок на два оборота. Теперь я терпеливо ждал, когда незваный гость добьется успеха.
Дверь медленно приоткрылась и Ригли проскользнула в каюту со смущенной улыбкой. Пару отмычек она торопливо упрятывала в пояс.
— Я думал — такой замок нелегко открыть.
Ригли хихикнула. Я отодвинул шторку со световой панели, чтобы получше разглядеть плутовку.
То, что было для Хозяйки коротким светло-зеленым халатиком — на Ригли смотрелось платьем — ей пришлось запахнуть полы его чуть ли не вдвое. Обуви на ногах больше не было. Только старый матерчатый пояс она сохранила из прежней одежды.
Тонкие руки уперлись мне в грудь. Ригли забралась на мою постель, толкаясь теплыми острыми коленками. Ее длинные волосы влажно блестели.
— У нее такой душ! — Ригли не скрывала восторга, — Она сказала, будет меня с песочком драить, но пока сойдет…
— Она знает, что ты здесь?
— А! Все спят, а кто нет, подумают — в туалет пошла, — Ригли избавилась от пояса и пыталась выскользнуть из платья. Я решил не дать ей этого сделать и привлек к себе, обнимая за худенькую спинку… Что понимает в физической любви девочка неполных двенадцати лет? Ригли напряглась, пытаясь вернуть себе свободу движений, я поцеловал ее, она отвечала неумело, но с большим энтузиазмом. Зажмурилась, мягко щекотнув мою щеку длинными ресницами.
Меня вдруг всего пронзила истома, когда Ригли заерзала по мне голым плоским животом. Совсем не желая доводить дело до крайности, я приподнял юную грешницу за осиную талию, заставив встать надо мной на коленях. Платье упало с ее плеч. Ригли на коленках подползла ближе и сильно прогнулась назад, взявши себя, для упора, за щиколотки. Грива волос ее разметалась в беспорядке.
Покрытый нежным пушком предстал передо мной ее бугорок любви с ложбинкой посредине. И я приник к нему губами, стараясь достать языком как можно глубже. Ригли начала тоненько скулить, я придерживал ее за ягодицы, пока она не задергалась, как на угольях.
Вскрикнула, запустила два пальчика в свое узкое отверстие.
— Сейчас, Нат! Сейчас… сейчас!
Ригли захватила в себя кончик моего ствола, помогая себе руками. Я сохранял еще остатки самообладания и хотел помешать Ригли, пожертвовать мне свою девственность. Но она вцепилась в меня, стремясь подвинуться вперед, несмотря на испытываемую сильную боль. Я тоже ощущал невыносимое напряжение в чреслах и, сдерживаясь из последних сил, стал пробиваться в тугую глубину короткими толчками.
Ригли с силой подалась ко мне, я услышал ее вопль. Задыхаясь, вся в слезах, она поспешила успокоить меня:
— Не бойся! Все хорошо, я сама этого хочу! Бери! Бери, не бойся!
И я взял ее. Тонкие руки девочки-женщины обвивали мою шею с неожиданной силой. Больше она ничего не говорила, дышала тяжко, со всхлипом, и, обнимая ее, я слышал бешеный стук маленького сердца.
Новое утро наступало белесое и пасмурное. «Ариэль» уже снизился ниже облаков. Ригли тихо посапывала в подушку. Будить ее было жалко, но — пора. Она приподнялась и сладко зевала с закрытыми глазами, потом внезапно очнулась:
— Здравствуй!
— Доброе утро, Реджина! Пора соблюсти конспирацию.
