И эта стена, сложенная из тысяч плиток матового стекла, вдруг осветилась, но каждый ее квадратный кусочек имел свою яркость. И мы увидели гигантскую карту нашего края Мира. Остров и союзные территории: Магистрат, Мета, Протекторат Ганы... И, особо очерченный, новый протекторат Тир, где даже территории Народа Гор показаны, как присоединенные к нему. Какой огромный союз! Потрясающее впечатление.
Полупрозрачный знак солнца перечеркнул карту, она отодвинулась вглубь, уменьшившись в размере, и стало ясно, что она нарисована на стене какого-то другого помещения, которое мы видели благодаря чудесному оптическому ухищрению. И в эту таинственную комнату вошла Хозяйка, обернулась к нам, повторила, как совсем недавно, знакомое приветствие – живое, подвижное, подлинное изображение! Ее усиленный динамиками мягкий грудной голос разнесся по залу:
– Восходит лишь та заря, к которой мы пробудились сами. Восстаньте люди и идите за мной!
Изображение начало расти, пока на стене не застыл огромный портрет Хозяйки.
Зал бесновался в пароксизме обожания, и сам я ощущал свою готовность следовать любым приказам, отдать жизнь, повинуясь легкому взмаху этих темных ресниц. Госпожа В.М. обнимала Ригли за худенькие плечи и выглядела очень довольной – талантливый сценарист? «Короля играет свита», ее высочество Хозяйку Острова тоже, и я в их числе.
Внизу экрана побежали справа налево крупные буквы, сложившись в обращение: СПАСИБО ВСЕМ, КТО ПРИШЕЛ КО МНЕ… Я – ТА, КТО Я ЕСТЬ ЛИШЬ БЛАГОДАРЯ ВАМ.
Вкусный запах щекотал ноздри: Ригли на кухне, повязав фартук на голое тело, жарила яичницу с ветчиной. Пошевелила лопатками, ежась от попавшей на кожу капельки горячего масла со сковороды. Обернулась ко мне:
– Хватит валяться, соня! Чурбан бесчувственный… – она явно дразнила меня за то, что не занялся с ней вчера любовью.
Я ринулся в душ и через пять минут, бодрый, как солдат в самоволке, сел к столу. Ригли положила мне солидную порцию.
– Лопай. Сил набирайся!
Я налег на еду: у моей девочки явно прорезался кулинарный талант. Главное правило приготовления яичницы – медленный огонь – Ригли усвоила. Впервые мне пришло в голову, что из Ригли выйдет хорошая жена…
– Ты не сердись, – я говорил с набитым ртом. – Но когда ты, вдоволь натанцевавшись, напрыгавшись, выпив, страшное дело для такого худенького тельца: полный фужер шампанского, дотащилась, зевая и тря кулаками глаза до моей хаты…
– Не ври!
– …То рухнула на постель и дрыхла без задних ног до позднего утра…
– Прожевал? – деловито осведомилась Ригли.
– Угу-м…
– А тогда получай, врун несчастный! – она встала и изо всех сил ляпнула меня ладошкой по голой спине. Я схватил Ригли за осиную талию и усадил себе на колени.
– Подожди… – она дотянулась до морозильника и извлекла из его недр кувшин апельсинного сока.
– Пей и… – она развязывала поясок халата.
Как любой молодой мужчина, по утрам я чувствовал себя Гераклом перед свершением тринадцатого подвига и уже предвкушал, как зверски возьму Ригли.
Позади нас, на стене, заверещал телефон. Голос в трубке звучал строго:
– Доброе утро. Я тебя жду… – и Хозяйка дала отбой.
Ригли, с ее тонким слухом, все услышала. Нахмурилась, опустила голову. Шепнула:
– Иди…
Чертова служба! Я нехотя натянул на себя мундир, Ригли успела начистить мои ботинки, и я отправился к «ее высочеству». Коридор, второй, поворот налево, где вверху под потолком блестит линза сторожевой системы… Вот и квартира Эны – шикарная, уютная, не то, что мой одноместный «номер». (Впрочем, мое постоянное место жительства – Тир и я уже здорово засиделся при Дворе).
– Ну, здравствуй еще раз, – Хозяйка умудрилась в дружелюбные слова не вложить ни капли теплоты. – Есть у меня для тебя задание. Справишься только ты… Перестань хмуриться. Оторвался от одной потаскушки, пришел к другой – ничего не потерял.
Она и вправду выглядела обалденно. Как не было наполовину бессонной ночи, словно не отнял, а наоборот, добавил ей сил вчерашний прием. Умытая, чистенькая, свежая… в строгом костюме: темные юбка и жакет поверх белоснежной блузки – обычная ее «униформа». Вдобавок, она успела подстричься и выглядела совсем девчонкой. А ведь она старше меня на пяток лет, не меньше, если только правящая Островом камарилья не водрузила ее на престол примерно в возрасте Ригли.
Мое плохое настроение от нее не укрылось, хотя, клянусь, я тщательно разглаживал все морщины неудовольствия на своей физиономии. Такая проницательность разозлила меня еще больше.
