В год противостояния сестра нашего Мира, Селинда представляла расчудесное зрелище. С зеленоватым отливом, немигающая крупная точка, почти крошечный диск в южной половине неба. Значит, Кир бежал где-то около четырех утра. Я оборотился к Пини.
– Пойдемте. Здесь больше делать нечего.
Ребятня вместе с одним из воспитателей проводила нас до катера.
– Спасибо, парни! – напутствовал я их. – Вы нам очень помогли.
– Кир найдется? – спросил кто-то.
Я не ответил. Безмолствовала и Пини. Через полчаса так же молча, мы снова сошли на берег. Белесый хрусткий ракушечник под ногами, несколько ив у самой воды – приятное, тихое место. Но… не совсем. Сквозь шепот листвы и посвист ветра пробивается ровный, однотонный звук. Он никогда не меняется и никогда не исчезает. Это отдаленный гул тысяч тонн воды, рушащихся с шестидесятиметровой высоты в море. Виольский водопад.
Когда дирижабль, идущий из Тира, подходит к порту, то сверху хорошо видно, как у самого корня Тонкого мыса, справа от Большой бухты русло главной реки Острова словно перерублено гигантским тесаком. Протянувшийся на два километра уступ – след древнего землетрясения преграждает путь с моря вглубь Острова. Сообщение возможно только через Большую бухту, перевалом через Вагнок.
– Он пошел наверх? – Пини, задрав голову, смотрела на тропинку, вьющуюся по береговой круче.
– Да, в город отсюда один путь, – подтвердил я.
Не хотелось лишать Пини последней надежды. Если Кир высадился здесь недавно, то где его плавучая доска? Он не потащил бы ее с собой (для восьмилетнего пацана слишком тяжело), а спрятал на берегу. Но здесь ничего похожего нет, я осмотрел все закоулки маленького пляжа. И потом… Если Кир жив, то пора ему объявиться в городе. Наверняка прослышал о крупных (мягко сказано) неприятностях у Тонки и ринулся на помощь – верный маленький рыцарь.
– Нам проще вернуться назад катером и добираться до Двора на авто, – предложил я.
– Как хотите, – безучастно отозвалась Пини.
Она все поняла…
Хозяйку мы застали не одну, ей докладывал командир сторожевого корабля, который я послал к подножью водопада в тайне от Пини. И офицер этот держал в руках обломок тонкой доски, окрашенной с одной стороны в красный и желтый цвета, белое на изломе дерево местами казалось измочаленным. Пини охнула. Офицер мрачно продолжал:
– Нашли неподалеку от берега…
– Тело? – спросил я.
– Нет. Что вы хотите: дно – сплошной скальный гребень. И сумасшедшее течение – настоящая мясорубка. Мальца просто…
– Довольно, – оборвал я.
Офицер отсалютовал нам с Хозяйкой (все это время она не проронила ни словечка) и вышел.
– Теперь ты довольна? – с надрывом спросила Пини. – Этого хотела? Ты ничего не делаешь просто так…
– Мальчик погиб по неосторожности, – тихо возразила Хозяйка. – Пусть душа его покоится в мире.
И, вслед за моим порученцем, Хозяйка с достоинством удалилась.
Пини плакала у меня на груди, я осторожно гладил ее густые, светло-желтые волосы. Потом ее горе перешло в ярость.
– Будь… прокляты! Будь все мы прокляты… за то, что взлелеяли этого монстра!
На следующий день я встал совершенно разбитым. К вящему огорчению Ригли отказался от завтрака, только принял ледяной душ, чтобы взбодриться. Предстоял доклад о визите в Эгваль и моих переговорах с Авелем. Несчастье с Киром больше не занимало Хозяйку, горе Пини ее не трогало, она снова с головой ушла в хитросплетения политической жизни. И спозаранку затребовала меня к себе. Я прошел знакомым коридором, и путь показался необычно длинным. Когда вошел к Эне, меня вдруг повело в сторону. Собрал все силы и, почти вслепую дошагав до знакомого стула, осторожно уселся. Лицо Хозяйки расплывалось в моих глазах. Услышал щелчок коммутатора и, издалека, ее голос:
– Рон, скорее ко мне!
Дальше была темнота, заполненная галлюцинациями и бредом. Меня окружал пронзительный холод и Алек кричал, что это – наша последняя вахта, и мы все замерзнем, а Эна отрицательно качала головой, прекрасная в своем невесомом одеянии. Мороз сменился дикой жарой, я плавился в ней вместе со своими работягами, а Ригли твердила: «Нат… Нат… Нат!» И бородатые горцы обступали меня со всех сторон, каждый держал в руках «Крамер-2». Я поражал их, одного за другим, из бластика, удивляясь ошибке Эны, уверявшей, что он стреляет только с ее руки. Горцы исчезли и остались только мы с Эной посреди заново разрушенного Тира. Я был палачом и должен был казнить Эну.
