Что за крик слышен вдали, отчаянный и неумолчный? В нем боль и тоска. Скорей к берегу! С внезапной тревогой Кир понял, что здесь ему не выбраться из воды, слишком круто и течение быстрое. Парус встрепенулся, поймав ветер, и Кир стал забирать влево. Доска слушалась неважно – для него она пока что слишком тяжела. Другой берег покажется минут через двадцать, если ветер не предаст Кира снова. Так оконфузиться! Киру стало очень стыдно. Герой! Позорно дрых и вот результат. Теперь выпутывайся. Кир откинулся всем телом, кладя свое суденышко почти поперек течения, благо ветер позволял. Скорее. Скорей! Солнце насмешливо улыбалось в лицо. Стоящий в ушах Кира крик постепенно перешел в грозный вопль и внезапно горизонт впереди отдалился, раздался вширь немереным туманным простором. Доска уже не слушала ветра, и Кир летел вместе с ней навстречу безбрежной гудящей синеве. Несколько секунд Кир ничего вокруг не видел – почему-то вдруг захотелось плакать. Потом поднял голову. Сквозь водяной туман увидел длинные острые зубы скал, вгрызшиеся в небо, а над ними… Так выглядит смерть? Над черными скалами в непрерывном грохоте падающей воды сияла радуга.
10. «САДОВНИК ЛЮДЕЙ»
– Хорошая прополка.
– Не понимаю тебя, – Эна поменяла цвет метаморфа с серого на темно-синий.
В обычной обстановке она надевала его только когда ей было неуютно, стыдно, страшно. Когда не умела сразу изобрести способ переложить ответственность на кого-то другого.
– Ты быстро идешь на поправку, Нат, – она торопливо меняла тему разговора.
– Я говорю о прополке. На чистых грядах ты вырастишь новых людей.
Эна побелела.
– Перестань. Все не так. Это болезнь говорит в тебе.
Неделю назад я ковылял, держась за стены и старый, добрый Рон Гаяр меня страховал. Тоже негодяй, каких поискать, но доктор знатный. «Вы, милый мой, чуть не отдали концы. Все потому, что боролись с недомоганием, вместо того, чтобы сразу лечь в постель. Крэг таких взбрыков не прощает. Но вы сделаны из железа». В общем, месяц я провалялся пластом и оклемался худым и желтым. Но теперь все идет хорошо… или я чего-то не заметил.
Первым делом, когда я очухался, Гаяр спросил меня: делали мы посадку на зараженных землях? Естественно, нет. Снижались до высоты триста, рискуя быть обстрелянными, но надо ж было разбираться с обстановкой. «Пыль. Вы дышали забортным воздухом, экономя кислород. Фильтры ненадежны. Частицы пыли с осевшими на них спорами…» Ему лучше знать. Он успокоил меня насчет моего будущего: импотентом я не стал. Просто семя мое мертво и останется таким до конца жизни. Из перенесших крэг ни один мужчина не способен зачать ребенка и ни одна женщина не сможет родить, даже от здорового.
Нынешнее поколение горцев еще поборется. Мелкие набеги, диверсии, захват заложников… Но, со временем, бойцы уйдут, не оставив потомства. И, если Авель Орьега в своих отчаянных усилиях преградить жуткой болезни путь не добьется успеха, то Эгваль также обречена. Не грозить ей больше Острову, не теснить Тир. Через два поколения миллионы и миллионы исчезнут без следа, только ветер останется гулять по неохватным просторам, среди опустевших жилищ. И автор этого невообразимо бесчеловечного плана – невысокая, симпатичная женщина сидит за столом напротив меня.
Она все еще старалась что-то мне втолковать:
– …Даже в голову не пришло, ни мне, ни Рону. Ты ж не житель Острова – потому не вакцинирован. Моя вина.
– Не обо мне речь, Эна!
Она встала из-за стола, отпихнув локтем кипу бумаг, прошлась неторопливо, руки за спину и уселась обратно, храня непроницаемую мину на милой мордашке. Не нашла ничего лучшего, как скрыться за маской Хозяйки.
– Получишь компенсацию за ущерб здоровью. Ты у меня на службе. И… перестань хныкать. Подумаешь: отпрысков не будет. Я вот тоже не намерена размножаться.
– Не изворачивайся. Убила население огромной страны, а переводишь на личности. Не сосчитать не родившихся детей, их детей, внуков…
– Меня душит смех, солдат. Застрелив врага, ты разом ликвидируешь его потомство в будущих поколениях. Что ж не каешься, убивец? И потом…
Я напомнил, что наш воздушный флот продолжал рейды в Горную страну и после официального окончания кампании.
– И не тверди о разведке. Вы сеяли заразу. И не оправдывайся,… ты все рассчитала заранее. На карте, по которой ты животом ползала и на которой я тебя трахал, отмечены места, куда крэг пришел в первую очередь.
Хозяйка отмалчивалась. Рукава метаморфа выросли в длину и охватили черными перчатками ее кисти. На кончиках пальцев выросли острые, блестящие наплывы – когти, и она их задумчиво рассматривала. Скоро игра ей наскучила, и она вернула своей шкурке вид мышиного цвета комбинезона.
– Хватит, Нат… Договорились? Нервы подлечишь и забудешь свою блажь.
– Не сомневаюсь.
Она возразила неулыбчиво:
– Не стану такого делать.
