Гроза над Миром полностью

 – Мертвые не говорят, Джено. Успокойся. «Господи, еще и этот сумасшедший на мою голову!»

 Она осталась с ними, ни во что не вмешивалась, только слушала и, редко, бросала несколько слов, как совет, не больше… Ее воля замещала волю обоих мужчин и, как всегда, незаметно. Они стали жесткими и собранными, приказы отдавали лаконично, настрой на действия и борьбу передавался их подчиненным. И Бренде полегчало: забыла о Пини, о тяжко больном брате… Думы о них ушли в подсознание и не мучили больше. Настала ночь, тревожных вестей не поступало.

  Бредовое сообщение долго молчавшего гелиографа Флаверы о «восстании стиксов» не подтвердилось. Единственная странность касалась отрядов чистильщиков, подчиненных Джено – они, видно, стали толковать его приказы, как самим удобно. Не присоединившись к гарнизону, охранявшему центр города, чистильщики взяли под контроль кварталы вокруг Белой церкви – спокойный и тихий район. «Ищут, где отсидеться, сволочи…»

 К утру Бренда вздремнула на диване в кабинете Майла, но и тогда продолжалась в ней невидимая душевная работа. «Не все потеряно, не все. Еще можно бороться и спастись». Привиделось, что с Пини ничего плохого не случилось, да и не нашли днем среди мертвых ее тела. Под конец послышался далекий, скорбный зов и с глубоким вздохом Бренда очнулась, так и не поняв, что ее разбудило. Начинался новый день, пора возвращаться в Гнездо.

 На площади рабочие готовились разобрать останки виселицы. А пока на помосте кривлялась уличная певица – худущая девка с огромным носом. Но голос знатный – богатого диапазона, со звенящим металлическим отливом на высоких нотах. Вокруг собралась кучка бездельников, из тех ничтожеств, кому нечего делать ни днем, ни вечером, а любое несчастье лишь тешит их любопытство, пока случилось не с ними.

 …На жирных лицах их видны

 Приметы счастья и богатства,

 А остальные все должны

 В трудах тяжелых надрываться.

 Наоми, ты хотела нам

 Вернуть достоинство и гордость,

 Но спины долго гнуть рабам,

 Пока стоит проклятый город.

 Бренда выругалась, но, подумав, подошла ближе.

 И не бывает никогда,

 Нигде в своей стране пророка,

 Упала яркая звезда –

 Наоми, ты ушла до срока…

 «Быстро же лепят новую святую!»

 …Певица допела песню, слушатели кидали мелочь в жестяную коробку. Звякнула брошенная Брендой монета в два реала. Девушка благодарно глянула на Бренду и засобиралась прочь, поняв, что здесь ловить больше нечего.

 – О ком пела, девушка?

 Она удивилась.

 – Не знаете?

 – Слышала, конечно, но не видела. Расскажи подробности, я любопытная. Отблагодарю.

 Перед полста-реаловым золотым шалава не устояла. Пошла вместе с Брендой, расписывая вполголоса события, известные Бренде намного лучше и Бренда слушала ее в пол-уха. А та продолжала, уже нехотя, трепаться, бросая на поясную сумочку Бренды жадные взгляды.

 – Родственников у нее, говорят, не было и потому хоронить досталось Братьям – это их святой долг. Слепой старый стикс потащил повозку, тент взметнуло ветром, и я видела, как Белая сестра склонилась над телом Наоми.

 Бренда встала, как вкопанная. Пини!! Она, она, она! Ее белая накидка похожа на одеяние Сестры. «Не уследила… Раньше я всегда ощущала присутствие Пини. Почему же с возрастом виденье так заметно оставляет меня? Я еще способна ломать напором своей воли сопротивление окружающих, но дар, бесценный дар уходит… Зачем так наказана, за что?»

 Сунула в руку девушки золотой.

 – Возьми. И проваливай – расстроила ты меня.

 Теперь Бренда ясно представила себе ход мыслей Пини. Проводить ставшего, несмотря ни на что, родным человека в последний путь. Попросить Братьев похоронить их вдвоем и покончить с собой прежде, чем они успеют ее остановить. Именно там, на Черном кладбище и надо было вчера искать ее тело.

 С силой втянула воздух раздувшимися ноздрями, подняла голову, отыскивая меж крыш серебром горящий на солнце купол Белой церкви. Она пойдет туда… Потребует… И… и… «ЧТО Я НАДЕЛАЛА! КАК НАЙТИ БЕЗЫМЯННУЮ МОГИЛУ СРЕДИ ТЫСЯЧИ НОВЫХ!» Завыть в голос от отчаянья. Просить Бога или черта или человека о немедленной смерти. Или мгновенно сойти с ума и навсегда все позабыть. Как вспышки молний, мелькали в голове Бренды обрывки мыслей. И тут землю словно выдернули из-под ног.