– Согласна с вашим рассуждением. Дело раскрыто. Насчет Пини… никому больше, Рон. Никому!
– Разумеется. Вообразит себя виновницей гибели сестры, и… вообще… сами понимаете.
– Не понимаю. Росла среди других обычаев, в том числе брачных. Но вынуждена считаться.
Мы помолчали. Пора мне было уходить, но не хотелось вот так оставлять ее одну.
– Вам не жарко в вашей лягушачьей коже, Наоми?
Она провела ладонью посередине, от горла к низу, и костюм волшебным образом раскрылся. Обнажились ее небольшие груди с упруго торчащими сосками.
– Потрогайте.
– Только, как врач, – пошутил я.
Ее нежная гладкая кожа была прохладной на ощупь, как и внутренняя поверхность тонкой и невероятно прочной ткани метаморфа. Загадочное изделие прошлых веков, плод высочайшего научного знания – он поддерживал наиболее комфортную для человеческого тела температуру.
– Наоми! – вырвалось у меня. – Народец, к коему вы принадлежите, начинает меня пугать. Хорошо, что у нас есть одна только вы!
– Уберите руку… доктор.
Я с сожалением отнял ладонь и перестал слышать мягкие удары сердца Наоми. Кольнула обида: эта молодая женщина обязана мне жизнью, но все равно желает держать меж нами дистанцию.
– Кроме своих семейных тайн Вага говорил и о вас.
– Воображаю себе.
– В самом ли деле у вашего народа есть обычай… э-э… избавляться от старых, слабых, бесполезных членов общества?
Метаморф вновь «обтек» тело Наоми, скрывая ее зовущую наготу.
– Любопытная трактовка моих слов. Я наговорила Бренде, черт знает чего, но когда тебе суют электрические контакты в вагину, ни о чем больше не думаешь. Только бы все кончилось.
А эвтаназия, да! Но ее применение связано лишь с физическим и психическим состоянием индивида, а никак не с возрастом.
Она положила ладонь мне на колено.
– Не мучайтесь философскими максимами, Рон! И не торопите меня – через время я выплачу вам в жилетку всю свою биографию. И… скоро мы еще поговорим. А пока – спокойной ночи.
– Приятного бдения, Наоми.
Черная резиновая груша кляпа растягивала Бренде рот и от этого ее физиономия приобрела вид беззащитно-трогательный. Руки сзади связаны в локтях и запястьях, кожаный ошейник охватывал горло, и конец цепи от него находился в руках Гордея. Злой насмешкой выглядел на Бренде дорогой костюм из светло-коричневой замши и новые сапожки – так пожелала Наоми. Кроме Гордея с двумя помощниками, Бренду в ее последней прогулке сопровождали все те же участники драмы: я, Наоми, Арни и Пини. Остальных я не видел, но знал, что скрытое охранение Гордей расставил вдоль всей нашей дороги.
Путь наш закончился в дальнем, вначале недостроенном, а потом заброшенном уголке порта. Вдали виднелся у причала одинокий корабль – грузо-пассажирский транспорт из Ганы. Сейчас он набирал на обратный путь немногочисленных пассажиров. Знать бы нам, кто прибыл с ним в Вагнок!
Наполовину обрушившийся кирпичный забор показался Бренде оконечной вехой жизни. Она обернулась, в вытаращенных глазах застыл ужас. Пошатнулась. Оперлась спиной о выщербленные кирпичи.
Пини вышла вперед.
– Гордей! Отдайте эту тварь мне. Где ваш карабин? Я буду стрелять ей в живот, чтобы подольше мучилась.
Бренда зарычала, мотая головой. По краям рта вокруг черного шара кляпа пузырилась слюна.
– Поверните ее лицом к стене, – приказала Наоми, не обратив внимания на яростный порыв Пини. Бренду развернули спиной к нам, повалили на колени. Наоми присела рядом.
– Гордей, придержите ей ладонь.
Вынула крошечный флакон синего стекла и обмакнула стеклянную палочку в его содержимое. На вывернутой ладони Бренды, на подушечке большого пальца вывела иероглиф – кожа сразу покраснела там, где коснулась ее едкая жидкость.
– Можно встать.
И, когда Бренду вновь поставили на ноги, Наоми произнесла приговор:
– Бренда Алисия Картиг! Объявляю вас на Острове вне закона. Пусть ноги вашей не будет на его благословенной земле. В остальном – вы свободны. Мне все равно, где станете жить и что делать. Во всем, что касается меня – я вас простила, – мотнула головой в сторону транспортника. – На борту корабля вас освободят.
Мы вчетвером оставались на месте до тех пор, пока корабль не снялся с якоря. Он медленно разворачивался, поднимая дополнительные паруса. Вернулся Гордей сотоварищи.
– Она что-нибудь сказала напоследок? – поинтересовался я.
– Нет.
Изгнана с Острова навечно. Клеймо на правой руке оповестит об этом каждого, кто столкнется с Брендой, если, конечно он знаком со старинным обычаем Острова. Грустно жить, зная, что есть на свете страна, куда тебе заказаны пути.
Наоми обняла Пини.
– Дорогая моя подружка! Есть причина, по которой я вынуждена поступить так мягко. Когда-нибудь объясню. Ни ты, ни я не должны казнить ее. Поверь мне. А поручить другим… Можно ли
Пини не слушала ее, глядя себе под ноги. А транспорт тем временем скрылся из вида, унося с собой злой рок Гнезда Ваги.
