– Гордей… – тихо сказала Наоми и, повинуясь ей, он встал. – Я знаю, что вам нравится Тонка. Берите ее, делайте с ней, что хотите. После предъявите мне ее труп.
Они стояли друг напротив друга, Тонка и Гордей и Тонка сказала, просто, без нажима:
– Располагайте мной. Я – ваша. Но, если вы, в самом деле, меня любите, то станете моим мужем. И мы будем править Островом вместе. Охрана Гнезда полностью в ваших руках, Гордей. Арестуйте всю эту банду.
В те страшные секунды, что Гордей боролся с собой, я успел подумать, как хрупка единоличная власть.
– Пожалуйста, Антония… Не смотрите на меня… – вымолвил, наконец, Гордей.
Пистолет больше не дрожал в его руке. Тонка успела торопливо сказать:
– Официально заявляю вам, что все вы – сволочи…
Сухой щелчок осечки и Гордей со стоном уронил оружие.
– Спасибо, Гордей. Разумеется, я разрядила ваш пистоль. Хотите, избавлю вас от мучительного чувства к этой дурочке?..
– Да… – прошептал он.
А Наоми уже выговаривала Тонке.
– Суетливость и ругань твоя всем противна. А что до грошей,… то не жалко мне тридцати миллионов. Отдала бы. И ты сгорела бы за год от такого немереного дармового счастья, не истратив и сотой доли. А сейчас, еще раз прости меня. Я придумала закон, чтоб не трепали всуе мое имя. Наказанье – смерть. Умрешь, когда тебе исполниться столько же лет, сколько мне сейчас. А пока… Горюй о муже. Радуйся жизни, что тебе осталась. Набирайся ума. Подумай, чем заняться, если ничего не умеешь, кроме мытья окон и чистки ковров...
«Или царь помрет, или ишак сдохнет…» – сказал я Наоми позже, когда мы остались одни. – Вы всегда оригинальны в решениях.
– Я напугала ее так, что скоро ноги ее здесь не будет. Искать, ловить ее не собираюсь.
– Не думаете ли, что она останется при вас? Чтоб напоминать своим существованием о своих же вздорных претензиях?
– Не думаю.
Наоми ошиблась, а я оказался прав. Но, разумеется, никогда не попрекал ее этим. Так же, как и истинной причиной ее злости на Тонку. Просто Наоми обнаружила в ней больше мужества, чем в себе самой.
Кольцо охраны вокруг широкого помоста. Тысячи зажженных факелов в руках статистов, построенных рядами, образующими огромный знак солнца. Он грозно горит в вечернем сумраке. Дальше – толпа именитых горожан, потрясенных величественным зрелищем. Наоми Вартан принесет клятву на верность народу на том самом месте, где ее казнили…
Вот она. Босая, в белой тунике, с распущенным поясом (не хочет, чтобы видели заметный уже животик) всходит на помост. Гордей привязывает ее за вскинутые руки к перекладине. Кнут в руке Арни щелкает, изображая чисто символический удар.
– Храни Остров от смуты. Помни! – он передает кнут Габу.
Тот умело повторяет ритуал.
– Храни Остров от врага. Помни!
Для Урсулы-Левкиппы трюк этот – детская забава. Кончик бича разрывает ткань туники, не задевая кожу.
– Храни ремесла и знания. Помни! – в свете факелов на голом плече Левкиппы видна татуировка: слепоглазка – ночная птица.
Наоми сильно вздрагивает, когда Пини, нерешительно взяв бич у Габа, наносит свой удар.
– Храни Остров от нищеты и разорения. Помни!
Гордей освобождает Наоми и она оборачивается, чтобы взять у Арни текст клятвы. Я вижу, как на белоснежной ткани проступает кровь – Пини ошиблась и хлестнула слишком сильно.
–
Чтобы она смогла вывести подпись, Арни и Гордей складывают ладони замком, давая опору. А потом Наоми стоит перед нами, прямая и строгая. Великолепная игра. Правитель от Бога, высшее существо. Кажется, я мысленно слышу обращенные к нам слова. «Стою пред вами, люди. Призвана вами, желанна вами. Так примите без ропота мою власть, склоните головы. Мой закон будет царить».
Хозяйка Острова.
Из Ганы выписаны архитекторы – Наоми не хочет больше оставаться в Гнезде.
– Орел сидел на утесе, а курица летает пониже. Мы восстановим центр города. С южной стороны к площади будет примыкать правительственный квартал. Гнездо останется под охраной: музей и памятник основателю государства.
Слова Наоми печально тают в вечернем воздухе. Мы с ней стоим у белого камня надгробия. Это не могила первого адмирала – он желал, так же, как некогда его жена Арда, чтобы после смерти тело его сожгли и прах развеяли над морем. А это место долгие годы считалось последним прибежищем Левки, пока не открылось, что гроб внутри – пуст и даже «урна с прахом» содержит лишь золу из камина.
