– Боюсь за тебя, Нат. Близко время, когда ты завершишь все то, ради чего был нужен Хозяйке… Будь осторожен.
В Вагнок я не попал, потому что назавтра Народ гор выступил в свой поход.
– Очень хорошие бойцы, на голову выше нас. Завтра город будет в их руках.
Элиза как в воду глядела. Когда бой за город превратился в ряд сражений за отдельные здания, я сказал Элизе, что дело наше пропащее. Она приняла это спокойно, не устраивая истерики, только кожа вокруг плотно сжатых губ побелела от напряжения. Мы оба делили вину за колоссальную ошибку в оценке возможностей и намерений Народа гор. Такой неожиданный и неотразимый удар!
На утро контроль над центром города перешел в руки горцев, они окружили площадь, взяв ратушу в осаду. Несколько остававшихся с нами молодых бойцов полегли, отражая атаку, и наступило временное затишье. К полудню нас с Элизой можно было брать голыми руками.
Мы присели под подоконником, укрываясь от редких выстрелов.
– Нам отсюда не выбраться, Нат!
– Возможно.
– Ты так спокоен…
– Издержки профессии. Не стоит идти в военные, если не готов умереть без скулежа.
– А вот я бы пожила еще. Хотя… на моей могиле уже могла вырасти трава трехметровой вышины. Ты подарил мне эти полгода. Спасибо.
Я поцеловал ее в губы. Элиза ответила на поцелуй, затем мягко отстранилась.
– Не надо. А то совсем раскисну.
Пуля ударила в потолок, рикошетировав в стену. На нас с Элизой посыпались куски штукатурки.
– Возьми, – Элиза протянула мне обойму своего автомата. – Ты стреляешь намного лучше. Кто полезет в окно – сниму ножом.
Она прикинула в руке свой шестизарядный нож с вылетающими лезвиями.
– Горцы пока не догадываются, что нас осталось всего двое, потому не торопятся штурмовать. У нас есть полчаса, – сказал я Элизе.
Она долго молчала, прежде чем заговорить снова.
– Ты так никогда и не спросил, за что Хозяйка меня казнила.
– Наколола ее на чем-то…
– Да! Думаешь, я – вор! А знаешь, что все налоги Острова идут на один счет – личный Наоми Вартан? Хозяйка тратит эти средства, как хочет. И это не все. Семь лет назад драгоценная наша устроила резню торговцев орхой.
– Наркота – дерьмо, по большому счету… Тут я с Хозяйкой заодно.
– Она истребила всех крупных деляг. Мелюзга не в счет. Но… остался один король… точнее королева.
– Она лишь прикончила конкурентов?!
– Да, да, да! У меня глаза чуть не выскочили, когда я впервые увидела документы. Тайный бюджет Острова больше официального. Сумасшедшие деньги, сумасшедшая власть… Я отвела в свою сторону маленький ручеек. Думай обо мне, что хочешь. Если тот, кому дана клятва, недостоин ее…
– В тебе говорит обида, злость. Когда присягала Хозяйке, ты по-другому к ней относилась…
– Я любила ее. Боготворила. И прозрение мое наступило не сразу. Она порочит память той, чье имя приняла. К тому же, попросту невежда во всем, что касается конкретной работы. Общие слова – на это она горазда! Я с удовольствием водила ее за нос.
– Ну и…
– Она взяла манеру спрашивать меня: нет ли проблем, нужна ли помощь. Я отвечала: все в порядке. И вот однажды… – Элиза вздрогнула. – Однажды…
– Успокойся, – я взял ее за руку.
– Она выложила мне все, с подробностями. Кто-то меня сдал! Я стояла, как кролик перед удавом, всю парализовало, вот те правда! Никакого суда не было. Меня тут же вывели и… Там ты меня и нашел потом… Напротив приковали троих моих министров, кто был посвящен в дело… Как они проклинали меня! Какие страшные слова говорили, пока могли! Такая грязь… Я вроде бы должна раскаиваться, что подставила их, они погибли, а я жива… Нет! Не могу! До сих пор их ненавижу.
– А
– Прости. Ты близок с ней, я забыла. Не знаю. Думаю – умру, если еще раз ее увижу.
Пули зацокали по наружной стене.
– Держись, Элиза! Началось!
Влетевшую в окно гранату я поймал на лету за длинную ручку и швырнул обратно. Грохнул взрыв. Мы с Элизой бросились вон из комнаты, ставшей для нас ловушкой и залегли на полу в коридоре. Горцы ожесточенно простреливали все окна. Развязка близилась, а мы даже не сумеем дорого продать свои жизни. Обидно.
Снаружи раздался оглушительный удар, за ним последовали отчаянные крики. И дробный сухой треск автоматов!
– Нат! – прошептала Элиза, – Слышишь?
– Да… Смотри в оба…
В разбитой двери мансарды показалась рослая бородатая фигура с карабином наперевес. Элиза лежа взмахнула ножом, острое, как бритва лезвие свистнуло в воздухе. Из взрезанного горла бородача хлынула кровь, он пошатнулся и рухнул ничком, раскинув ноги. А автоматные очереди снаружи звучали все чаще. Но скоро стрельба вокруг здания утихла, и мы услышали громкий голос:
– Эй, в доме! Есть кто живой?
Я подполз к пожарному выходу, выглянул одним глазом. По усеянному трупами внутреннему двору неторопливо продвигались бойцы эльберо. В полном облачении, в бронежилетах они чувствовали себя хозяевами положения.
