– Док! С вашей гуманной профессией распевать про вшей да выпавшие кишки…
– Должен же я как-то расслабляться. А по правде, я тяну время, не зная, что тебе сказать.
– Тогда прямо и в лоб.
– Правда такова, что в твоем сознании установлен гипнотический блок, запрещающий тебе покидать лагерь. Ты не в силах противостоять запрету, а если б смог, то, скорее всего, умер бы.
Я долго переваривал услышанное.
– Меня никто не гипнотизировал! Я такого не помню.
– Еще бы. Самое неприятное состоит в том, что невозможно заметить, когда ты подвергаешься гипнозу.
– Выходит, мы здесь все – зомби? Чуть что – и срабатывает замочек в мозгах?!
Зиг помрачнел еще больше.
– Нет. Из сорока тысяч, таких как ты – не больше пяти процентов. Тысячи две. Людей, способных на решительные поступки, кто может повести за собой остальных. Лидеров. Прочих можно вообще не охранять.
– И… кто же такое сотворил со мной?
– Нет-нет. Я вообще противник подобной практики и, кроме того, не владею методом. Потому не могу избавить тебя от гипноблока. Безопасней всего для тебя это может сделать тот человек, кто сыграл с тобой эту шутку или же не уступающий ему в мастерстве.
–
– Ну-ну… Не думаю, что это навсегда. Скорее всего, действие полученной тобой установки ограничено временем. Например, полным окончанием работ.
– Спасибо. Через десять лет буду свободен.
– Нат… Я знаю тебя, как душевно сильного человека. И считаю, что психике твоей пока не причинен серьезный ущерб. Твоего ухода и возвращения, к счастью, не заметил никто. Затаись. Ни в коем случае не показывай, что тебе известно о гипноблоке. Будущее покажет, как нам быть.
(И быть ли вообще, док…)
Я без проблем доложился начальству об окончании семейной жизни и перешел в холостяцкий сектор. Неувязку со временем не заметили. Никому и в голову не пришло поинтересоваться у Лиды, в котором часу я от нее ушел. Закончив «передислокацию» я еще и в кормушку к завтраку успел.
Вышло, что опять было дежурство Ригли. Завидев меня, она так радостно заулыбалась, что на душе потеплело. В этот раз мы с ней не говорили, при такой-то толпе несытых работяг – Ригли только успевала поворачиваться, собирая посуду. Уходя, я подмигнул в ответ на ее взгляд, так, чтобы заметила только она.
У Зига я отметился, как выздоровевший и потому пошел на работу. Невмоготу было бы сидеть в тесной холостяцкой каморке и перетряхивать в памяти все случившееся. Гипноз. Я довоображался до того, что человек может не суметь отличить воспоминания о своей настоящей жизни от грез, что впихнут ему в башку сволочные лекари.
С удовольствием увидел грубые, насмешливые морды своей десятки. Эти – точно тебе не снятся, Нат.
– Эй, как лапа?
– Путем. Где сотник?
Подошел сотник, передал распоряжения инженера, руководившего планировкой нашего участка. Я не понимал сути сооружения. Вроде – не дурак. Покажи мне чертеж и я сразу скажу, что это: казарма, баня или что там еще… А здесь… Оставалось плюнуть на все и точно выполнять указания.
Мы ковырялись скоро два часа, а я никак не мог отделаться от напрасных догадок. Если глянуть сверху с небольшого пригорка, то группа зданий будет иметь форму полукруга, а в центре закладывается фундамент главного из них. Ну, и что из этого следует? Потом мысли мои повернулись в другую сторону.
Вот мы работаем за пределами лагеря и я не испытываю никаких неприятных ощущений. Или – важно, что лагерь все еще в пределах видимости? Что будет, если я отойду подальше, чтобы скрылись за бугром торчащие вдали дозорные вышки? Я обдумывал, как удобнее проделать такой эксперимент, когда меня позвали:
– Эй, Нат! Твоя ссыкушка пришла!
Я обалдел, увидев Ригли.
– Как ты сюда попала?
– А, меня пропустили…
Пара бутербродов с ветчиной в бумажном пакете. Ригли замерла, следя за моей реакцией.
– Спасибо, милая.
Отломил половину, протянул ей. По тому, с какой жадностью она съела свою долю, я догадался, как она голодна. Бедная, как же она боролась с собой, пока несла мне гостинец?
Мы съели все до крошки, и я собирался вернуться к работе, когда меня осенило.
