Пиро продолжала стоять и смотреть на него, прижав пальцы к губам, словно увидевшая непристойности монахиня. Звон, раздававшийся в ее голове, был почти слышен. Выбранный Рё способ ее нейтрализовать казался идиотским, но эффективность была налицо. Хайки совершенно выпала из боевого режима, у нее загорелся рукав – и она начала ковыряться в песке, чтобы потушиться. Вот ведь век живи, век учись.
Механиндзя повернулся ко мне и Джеку:
– Теперь ты. Ты серьезно накосячил, Вербовщик.
Тут я окончательно понял, что Рё не собирается нас убивать, и вытер пот с лица. Если бы он хотел, то давно бы вытирал кровь с меча, отправляясь на воссоединение с отрядом. А раз смерть отсрочена, то всегда есть время для переговоров, переговоры же – моя стезя.
– Ффых…
Я осмотрел Рё. Волосы растрепались, глаза прищурены, черные искусственные пальцы лежали на рукоятях мечей, но злым он не казался. Хайки спасла одежду от пламени и теперь смотрела на нас взглядом обиженного ребенка. Ястреб Джек почти растворился в пейзаже, став максимально незаметным. Не знаю, как, но я был уверен, что уж он-то выйдет из передряги нетронутым.
– Ты успокоилась? – поинтересовался Рё.
– Да черта с два, – неуверенно сказала Хайки. – Я объявляю тебе войну!
Главарь механиндзя продолжал с интересом слушать вместо того, чтобы ощутить близкую кару небес, но у пиро закончились ультиматумы. Вывалявшаяся в песке и всклокоченная Хайки не выглядела особенно опасной, а еще эти угрозы. Пока Рё отвлекся на маленький спектакль, я прикидывал, смогу ли вытащить кляп изо рта Джека и спасти нас завораживающими сказками чертового мутанта. Надо хотя бы подползти поближе…
– Ты изо всех сил старалась меня не сжигать, – заметил механиндзя. – Это не похоже на объявление войны. Вы действовали крайне противоречиво, а особенно неумно было оставить в живых Ахоя. Он никогда бы не покинул пост сам, без помощи мутантов. Такого дурацкого ограбления я в жизни не видел.
Рё протянул руку, предлагая пиро встать.
Хайки моментально покраснела, словно пустынные маки весной, но все же осторожно взялась за пальцы ненастоящей руки механиндзя – так, будто он сейчас испарится. Механиндзя снова поднял ее с земли и отпустил. По сравнению с высоким и подтянутым мечником наша пиро выглядела худосочной бродягой, но боевой дух продолжал клокотать в Хайки даже тогда, когда она отряхивалась. Я гордился девчонкой.
– У нас другой стиль, Рё. Я предпочитаю оставлять поменьше кровавых следов, – вступил в игру я прежде, чем Хайки успела опозориться.
– Я слышал, как ты призываешь меня сжечь, – усмехнулся Рё.
– Ну а что я должен был делать? Я считал, ты едешь отрубить нам головы и насадить на колья вокруг Мастерской, словно в «Хайкэ-моногатари»17.
Механиндзя только слабо дернул плечами.
– Не испытывай мое терпение. Вы заслужили любую смерть, которую я могу придумать, так что наслаждайся милостью мастера меча. Вы наглые, глупые падальщики, но у вас есть стиль, своего рода отвага. Проблема не в вас, а во мне.
Я прищурился, не понимая, к чему он ведет, а на лице Джека появилось скептическое выражение, насколько это возможно, когда во рту кляп. Но Рё продолжал вести неочевидную мысль.
– Если трое бесполезных воров едва не привели к тому, что Мастерскую стерли с лица земли, виноваты не они. Виноват я, – в голосе Рё не было ни капли теплоты. – Противник ценен тем, что показывает слабые места в защите. Такие люди, как вы, могли осуществить задуманное только потому, что я вам это позволил, пусть и ненамеренно. Я перестал воспринимать бродяг вроде вас как угрозу – и ошибся. Я здесь, чтобы исправить ошибку.
Ястреб Джек замычал что-то. Думаю, что-то оскорбительное.
– Так ты нам благодарен? И ради того, чтобы это поведать, проехал столько миль? – я не удержался от сарказма.
Рё не отреагировал. Любые наши слова для него значили не больше, чем шум ветра в засохшей осоке. Его интересовала только собственная линия достижений, бесконечная лестница на пути хладнокровного вожака пустыни, хотя было, как выяснилось, в нем и что-то хорошее. Иначе бы наши косточки уже объедали койоты.
– В какой-то степени я вам действительно благодарен, – согласился Рё. – Вы дали повод завладеть половиной нефтяных вышек в обмен на мир с бензоманьяками. Но я не убил вас, чтобы узнать, кто ваш заказчик. Кто посмел бросить мне вызов.
– Это Шкуродёр. Не убивай нас, это бесполезно.
Ломаться я не собирался. Уголок губ Рё пополз влево в зловещей усмешке.
– Великолепно, – он чуть опустил веки, словно смаковал это имя. – Наконец-то у меня есть подходящий повод. Мир, который Шкуродёр пытается установить в пустошах, мне враждебен, и теперь есть все поводы начать войну. От вас есть толк. А теперь верните кусок живого города, который вы сперли. Я не хочу, чтобы Шкуродёр или кто-либо другой его поработил.
Мой мозг раскалился от полученной информации. Мало того, что Рё собрался устроить Шкуродёру кровавый дождь, так еще и знал о живых городах что-то, чего не знал я. Вдруг он поможет связать полотно из разрозненных огрызков, которые плавали в голове?