– Я – хан пустошей, и мне не нравится, когда горожане тащат сюда свои порядки. Пусть продолжают прятаться в бункерах, как крысы. Шкуродёр – рабовладелец, и теперь он хочет выйти на новый уровень, продавая не людей, а города. Живые города для этого слишком хороши. Они дикие до мозга костей, не терпят постоянства и остановок, – кажется, в безжизненный голос Рё проникла нотка восхищения. – Они воплощают в себе дух пустошей, дух воина. Сознание должно быть текучим, тогда тебя никто не сможет победить. Новая Сатива же несет только скуку, стагнацию и прошлое, которое давно себя изжило.
Хан пустошей! Вот ведь самодовольный ублюдок!
В устах кого угодно другого эта фраза звучала бы, как возведенное в куб самомнение, но Рё говорил ее так же, как все остальные свои фразы, – отрешенно, словно сообщающий факты андроид. Для него это был очевидный факт, и все-таки я поразился неуместной откровенности. Я списал открытость Рё на странное воздействие Джека, но сам мечник ничего необычного в своем поведении не замечал.
Хайки поерзала, тоже ощущая подвох.
– Ты ведь сам заказываешь у Сативы массу имплантов и техники, – не понимал я. – Почему же идея продавать живые города так у тебя свербит? Ты сам мог бы их продавать, чтобы укрепить власть.
– Я не рабовладелец, но использовать такие ресурсы другим я тоже не могу позволить, – пожал плечами Рё. – Вас нагнули, как всех воришек, которых не жаль пустить в расход. За этими табличками стоит глобальная цель, в которую вас не посвятили и которая может изменить пустоши. Надеюсь, теперь вам ясно, что отдавать Шкуродёру «Лезвия листьев» неразумно.
– Ты многое знаешь. А что скажешь про Белого Мотылька? Про умных зверей? – осторожно спросила Хайки.
Рё встретил ее взгляд с непониманием, и я вкратце посвятил его в курс дела. Если я скажу, что он заинтересовался, то сильно преуменьшу.
– Так значит животные тоже мутируют под действием искажения… – по лицу механиндзя пробежала тень. – Мы ничего не сможем противопоставить умным насекомым. Люди используют зверей только потому, что у них недостаточно развито сознание. Обладай звери или насекомые интеллектом, у людей не осталось бы шансов. Это значит, с ними стоит вступить в союз, пока обстановка не накалилась. Хотя я не понимаю, почему телепатов заинтересовали именно вы. Странный выбор.
– Ты же попал под обаяние никчемных воришек. Если мы не научимся быть такими же изменчивыми, как живые города, людям скоро крышка, – заявил Ястреб Джек.
– Но люди не умеют быть настолько изменчивыми. Люди не могут стать частями живого города или какого-то коллективного сознания, состоящего из телепатов и животных, – и остаться собой. Это невозможно. Само слово «человек» этого не подразумевает.
– Хайки превозносила твое понимание дзен. По крайней мере, пока ты не разозлил ее. Разве дзен-буддистов не учат умению отрешаться от личности?
Рё встретил язвительные реплики Ястреба Джека с тем же хладнокровием, что и раньше.
Мне кажется, он посчитал нас юродивыми дурачками, которым случайно досталось немного ценной информации, так что разговаривал, будто с умственно отсталыми, – очень терпеливо и спокойно. Расслабленность и живость прежде похожего на автомат Рё шокировали, и теперь я был на сто процентов уверен, что он попал в сферу влияния Джека, причем это сработало и с кляпом. На меня скрытный засранец действовал похожим образом, заставляя считать его другом, и я все чаще забывал, что это не так.
– Временное отрешение – да. Вера в незыблемость личности порабощает, – Рё заговорил, словно учитель. – Но невозможно распасться на части и превратиться в бассейн с карпами или вилку, чтобы потом стать человеком снова. Тот, кто может проделывать подобное, не человек. Ты перестанешь существовать, Джек.
– Но…
– Думаешь, ты один заворожен живыми городами? Туда и в искажения ушло и пропало множество людей, которые посчитали постоянные метаморфозы интереснее одной и той же жизни, – механиндзя отпил чая. – Но никто не слышал о том, чтобы они возвращались. Города используют все объекты нашего мира как материал, чтобы отращивать конечности, но человек там – просто часть короткого промежутка, который моментально стирается и заменяется другим, новым. Ты что, хотел бы стать частью живого города?
– Не знаю. Вербовщик не дал мне шанса проверить. Но так ли она нужна, эта четкая личность? – пожал плечами Ястреб Джек. – Мне понравилась та ясность, которую дает пыль мотыльков. Их не интересует личность, они просто существуют в настоящем мгновении, оно становится искрящимся.