На улице у двери стояло несколько мужчин. Курили, прикрывая огоньки рукой, прислушивались. Далеко-далеко переговаривались автоматы, изредка вступал пулемет. Мужики вяло спорили.
– Я тебе точно говорю – это на Старых промыслах.
– Мало ли что ты говоришь? Послушай – это совсем в другой стороне, в Заводском.
Борис набил трубку – сигарет осталось совсем мало – прикурил. Ему казалось, что стрельба идет в Октябрьском районе, но спорить он не стал. Какая разница? Главное, что не здесь.
«Грачи» прилетали еще раза три. Последний подвесил в небе осветительную бомбу, и улицу затопил мертвецкий желто-зеленый свет.
Назад пошли часа через три, решив, что бомбежек больше не будет. В небе догорала искусственная луна, деревья отбрасывали колышущиеся черно-зеленые тени, и только собаки ничему не удивлялись: им было все равно.
Уже под утро, когда ветерок немного разогнал низкие облака, над городом вновь возник еле слышный гул. Собаки почувствовали его заранее и привычно юркнули в подвал. Ни Ирина, ни даже Борис самолет не услышали. Бомба упала далеко, у завода «Красный Молот». Пробила крышу старого сталинского дома и разорвалась в двухкомнатной квартире третьего этажа. Давно не встающий с постели старик услышал звук и с надеждой открыл глаза. Время текло медленно и тягуче, как льющаяся из банки сгущенка; старик ждал. Наконец пространство лопнуло, словно пузырь, оглушающий низкий свист заполнил вселенную. «Наконец-то!» – успел обрадоваться старик, и все исчезло.
Борис проснулся, прислушался: где-то вяло постреливали, рядом мирно дышала Ирина. «Показалось», – сонно подумал Борис и закрыл глаза.
Экономический эффект получился таким, как он и ожидал – большим, очень большим, громадным. Расчет приняли и утвердили без проблем, о короткой записи на последней странице бланка по-прежнему никто не догадывался. Борис ждал разоблачения с нетерпением и страхом. Прошлогодняя выходка не казалась ему уже столь удачной, но делать было нечего – поезд ушел.
Рвануло здорово – в один день Борис стал самым известным человеком на заводе. Его фамилию по сто раз произносили в отделах и курилках, на него приходили смотреть в столовую, ему оборвали телефон. Он замучился отвечать на одни и те же вопросы: «Зачем? Как осмелился? Сколько?» Сначала он пытался объяснять, но быстро понял, что ему почти никто не верит. Общественное мнение объяснило все по-своему: «Технолог цеха Борис Туманов придумал рацпредложение с сумасшедшим экономическим эффектом и хитрым финтом кинул нахлебников. Теперь ему конец».
Больше всех возмущался начальник цеха.
– Ты что, ненормальный? Придурок? – брызгая слюной орал он на планерке. – За такое морду бить надо!
– Попробуйте, – вяло предложил Борис. – Только прошу на «вы».
– Я понял, что ты из себя представляешь! – не обращая внимания, продолжал тот. – Да ты, Боря, просто хапуга! Наглый хамоватый хапуга, готовый за несколько тысяч продать товарищей и понятия не имеющий о порядочности! А строишь из себя!..
Борис разозлился.
– Слушай,
– Какой я тебе Вася? – выпучил глаза начальник.
– А что, разве не Вася? Я предупреждал.
– Борис Алексеевич, – ледяным тоном произнес начальник цеха. – Мне кажется,
– Да неужели? А если директор скажет? Но вы не волнуйтесь, я уйду. Мне противно работать с человеком, который пришел на все готовое и теперь ведет себя так, как будто это он вытащил цех из перманентной жопы. Не хочу снова оказаться там, а с вами это будет обязательно.
– Ничего из тебя не выйдет, – набычившись, пообещал начальник цеха. – Хребет слабый!
Борис улыбнулся: ему казалось, что все обстоит с точностью до наоборот.
Через две недели он уже работал в Грозгипронефтехиме, рядовым инженером. Зарплата упала больше, чем в два раза. «Жена сильно пилит?» – спрашивали друзья. Борис искренне удивлялся: «Вообще не пилит! Что за ерунда?» Друзья улыбались и не верили. «У вас же ребенок! – говорили подруги Ирине. – А он собственное самолюбие тешит! Как ты можешь поддерживать?» Ира улыбалась и говорила, что деньги – дело наживное. Подруги злились.
Нет, снижение дохода, конечно, было замечено, но и только. Может, потому, что Борис получил вознаграждение чуть ли не в годовую зарплату? Может быть…Им было не до анализа.
Славик оказался очень спокойным ребенком: ночью спал, почти не болел. Ира справлялась с домашними делами играючи и с нетерпением ждала мужа. Борис по-прежнему после работы сразу мчался домой, отклоняя любые предложения. Чем не идиллия?
