– Боря, ты только послушай! «Уважаемая Ирина Николаевна! Областной комитет КПСС Чечено-Ингушской АССР, Грозненский городской комитет КПСС и Совет Министров ЧИАССР поздравляют Вас с Днем Рождения! Желаем творческих успехов, счастья в личной жизни, материального и духовного благополучия и полного секс...» Борька, это ты? – закричала Ира. – А я поверила! Что вы там мне желаете? «…и полного сексуального удовлетворения. Желаем физических оргазмов каждый день, а духовных – постоянно! Мы долго думали, что бы Вам такого подарить и решили, что лучшим подарком будет ночь, которую подарит Вам муж. Но чтоб Вы не считали, что коммунистическая партия такая жадная, можем заменить ее на денежное вознаграждение в размере 3000 (трех тысяч) рублей в чеках Внешторгбанка СССР. Так что – выбирайте. С днем Рождения, Ирина Николаевна!»
– С днем рождения! – прошептал Борис, подавая ей бокал. – Ну, что выбираешь?
– Три тысячи чеков! Это же сумасшедшие деньги, – улыбнулась Ира, пригубив вино. – Надо подумать…
По Минутке, официально именуемой площадью «Октябрьская» прошелестела шинами запоздавшая машина. Серое предутреннее небо очистилось, выглянула луна. Во дворе несколько раз, просыпаясь, моргнул фонарь, и в комнату на четвертом этаже хлынул тусклый неоновый свет. Борис приподнялся на локте, поцеловал Иру в опухшие губы, провел пальцами по набухшему соску.
– Как подарок? Понравился?
– Да! Лучше миллиона чеков! А где ты все это понаделал – серпантин, конверт с штампами?
– На работе. Купил разноцветной бумаги, напечатал на машинке, порезал на полоски и склеил. Печати из линолеума вырезал. Вообще-то, я сначала кольцо хотел подарить. А потом подумал: зачем тебе кольцо? – Борис провел рукой по плоскому животу, тихонько тронул пальцами выступающий лобок. – Ты же и так самая красивая. Правильно сделал?
– Правильно, – счастливо улыбнулась Ира. – Кольцо мне и правда не нужно, а вот от цепочки с кулоном не отказалась бы.
– Правда? – удивился Борис. – Так пойдем завтра и купим – я как раз деньги за рацуху получил.
Закончилась короткая грозненская весна, прошло еще одно изнуряющее жаркое лето, когда над размягченным асфальтом поднимается колышущееся марево, а тротуары стонут под обстрелом тутовников. Прогремели редкие грозы, обрушивающие на город килотонны воды. Яростные южные дожди заливали дворы, дороги, тротуары и скверы. Ливневка не справлялась: город на короткое время превращался в Венецию, а тоннель под железной дорогой в самое настоящее озеро. Один раз там чуть было не утонул троллейбус.
Выстрелом пронесся над страной звук от упавшего у кремлевской стены генерального гроба, и застывшее время двинулось в неизвестность.
А в Грозном ввели в строй первый шестнадцатиэтажный дом. Тонкая свечка выросла на проспекте Ленина и казалась непривычным к таким чудесам грозненцам настоящим небоскребом.
Славик пошел в детский сад, и осенью они первый раз все вместе поехали на море. В благодатной Абхазии светило мягкое ласковое солнце, везде слышался плеск волн, и не было ни одного комара. Они часами жарились на песках Пицунды, заплывали за буйки, ели хачапури и пили умопомрачительно вкусный кофе. Тихо, словно молясь, шумели в звонкой тишине гигантские, неземной красоты сосны, вызывая даже у таких прожженных атеистов смутные ощущения бренности всего земного.
Ненадолго.
Вечером уставший за день Славик мгновенно засыпал. Они ставили самодельную ширму из простыни, выпивали по бокалу белого вина и начинались путешествия. Нет, они не летали в Австралию или Америку – зачем им это. Они путешествовали по собственным телам и душам. Каждый миллиметр, каждая клеточка тел хранили такие тайны, по сравнению с которыми все тайны вселенной – ничто. Медленно-медленно, уступая когда нежности, когда страсти, тайны открывались, и на души обрушивались такие эмоции, что забывалось абсолютно все. Забывалось солнце, забывалось море, забывались смутные ощущения соснового бора. Казалось, что они открыли тайну мироздания, и эта тайна в том, что мир состоит только из них двоих.
Только из них.
Только.
– Это наш медовый месяц! – шептала Ира.
И хотелось, чтоб так было всегда. И верилось, что будет.
«Nie spoczniemy..»
Следующей осенью они снова поехали на море, еще через год – в Финляндию. Уже без Славика. Собрав кучу справок и характеристик, необходимых советским гражданам, выезжающим в страны капиталистического Запада, они пошли на последнюю проверку – в райком. В принципе, это была обычная формальность, однако, второй секретарь, холеная властная женщина, смотрела таким взглядом, что хотелось шаркнуть ножкой. Наверное, так смотрели на своих крепостных помещики. Изменилось ли что с тех пор? Глянув в ленивые, полные презрения глаза, Борис почувствовал знакомый холодок и подобрался.
– Значит так, – полистав бумаги, лениво процедила второй секретарь, – первый вопрос,
– Законом разрешается, – сдерживаясь из последних сил, ответил Борис.
Женщина подняла на него презрительно-любопытный взгляд. Холоп осмеливается иметь мнение? Муравей пытается говорить?
