— Сукин сын ваш Ренненкампф! О чем он думает? Что делает? Ему дана категорическая директива идти на помощь Самсонову и двумя левофланговыми корпусами Алиева и Шейдемана атаковать Макензена и Белова, и он мог бы сегодня быть в районе Бишофштейна — Зеебурга. Где же он, если Макензен атакует Благовещенского уже в районе Ортельсбурга? Враль первостатейный и бесчестный человек, до сих пор не могущий забыть мукденскую пощечину Самсонова! Вы не все сказали, что ему надлежало сказать. Ему надлежало сказать, что он будет предан суду, если не исполнит директивы штаба фронта!
— Я почти это и сделал, ваше превосходительство. Ренненкампф кастрировал вашу директиву, извините, и я от вашего имени сказал ему, чтобы он незамедлительно двинул Шейдемана и Алиева на помощь Самсонову, — ответил Александр и заключил: — Но он приказал двинуться Шейдеману и Алиеву на запад, где и противника может уже не оказаться, а не на юго-запад, к Благовещенскому. То есть он вновь ничего путного для второй армии Самсонова не сделает, ваше превосходительство.
Жилинский побледнел. Ренненкампф держит всю армию в бездействий! В видах обложения Кенигсберга! Не подчиняется приказам! Безумец или подлец? Или… Или откровенный изменник и предатель?
И ничего не сказал: не мог даже произнести своего грозного «Что-о».
Он, главнокомандующий фронтом, бессилен заставить Ренненкампфа делать то, что следовало. И не может устранить его без ведома великого князя. А великий князь мечет громы и молнии против него же, Жилинского. Что будет, если Самсонова постигнет катастрофа? Жилинский знал точно: уволят с должности главнокомандующего, а Ренненкампфу великий князь сделает… порицание. Ибо за спиной этого зазнавшегося вельможи стоит царь, царица и вся «немецкая партия» при дворе. Она-то и готовит ему орден. Что предпринять? Ведь дело может обернуться весьма круто и для генерала Самсонова, и для него, генерала Жилинского, уже оборачивается, — и ни одна душа на свете не станет защищать их и оправдывать перед царем и великим князем.
И, вызвав дежурного офицера, приказал:
— Ставку верховного, Янушкевича, к прямому проводу. И Самсонова тоже. Но прежде — Ренненкампфа. Прошу соединиться возможно быстрее. Незамедлительно.
— Слушаюсь, — отчеканил офицер, удивленный мягкостью тона главнокомандующего, не привыкшего просить даже самого господа бога.
Жилинский проводил его жестким взглядом и произнес:
— Привыкли к допингу, обыкновенного слова не понимают, — и сказал: — Докладывайте, капитан, что узнали в шестом корпусе. И почему Благовещенский откатился даже за Ортельсбург, всем корпусом, без разрешения главнокомандующего фронтом.
И Александр доложил:
— …Генерал Благовещенский, направив шестнадцатую дивизию генерала Рихтера в сторону Алленштейна, согласно с директивой Самсонова, приказал генералу Комарову идти со своей дивизией на Бишофсбург, будучи уверенным, что противник отступает от Растенбурга, и намереваясь атаковать его во фланг. Комаров дошел до Бишофсбурга без сопротивления, затем поднялся выше, до Гросс-Бес-сау, но не принял никаких мер предосторожности и даже не выслал разведку, чтобы точно узнать, что было впереди. Начальник штаба корпуса, полковник Сербинович, сказал: не было никаких директив. От кого требовались Сербиновичу директивы, коль он сам мог дать их, — неизвестно. Лишь утром тринадцатого августа было обнаружено, что со стороны Лаутерна появились какие-то части противника, в районе озера Тейштимен. Генерал Комаров, приняв силы противника за две бригады, приказал пятнадцатому Шлиссельбургскому полку атаковать противника в левый фланг в направлении Краузен, тринадцатому Белозерскому полку атаковать в лоб, на Лаутерн, четырнадцатому Олонецкому полку перехватить путь отхода противника по западному берегу озера Тейштимен. Полки окопались и встретили немцев прицельным огнем из всех родов оружия, расстреливая их почти в упор, потом перешли в наступление и продвинулись вперед на пять-шесть верст. Противник понес столь существенные потери, что Комаров считал свое дело сделанным. Он не знал, что сражался со всей тридцать шестой дивизией семнадцатого корпуса фон Макензена и что Макензен готов был уже ретироваться, так как дивизия не могла более держаться, но умоляюще попросил фон Белова, командира первого резервного корпуса, прийти на помощь, что тот с не очень большой охотой и сделал.
В полдень дивизия Комарова была жесточайше атакована с трех сторон соединенными силами двух корпусов противника, да еще ландверной бригадой Крамера, да еще обстреляна десятью батареями тяжелых и легких орудий.
Генерал Благовещенский, приехав на место боевых действий и убедившись в том, что против дивизии Комарова действуют сильные части, послал приказание генералу Рихтеру повернуть одну бригаду на восток и ударить во фланг немцев с запада, но потом послал распоряжение направить часть сил дивизии южнее, потом третье, в результате чего дивизия Рихтера, находившаяся всего в двенадцати верстах от места событий, не смогла принять в них участия, хотя и подошла к месту боев на расстояние пяти верст.
