Ни стола, ни кроватей нам, конечно, не дали - откуда их было взять. А топчаны привезли. Мы поставили их у противоположных стенок, а в углу приладили столик на единственной ножке. Сразу стало уютно, повеяло чем-то домашним.
- Как хорошо, - улыбнулся товарищ и, присев на край топчана, задумался. А вдруг зимовать придется?
- А что, неплохо, - ответил я. - Утеплим.
- Да я не о том, - поморщился Федя, - вдруг всю войну в тылу просидим. На запад надо идти.
- Прикажут - пойдем, - успокоил я Федю - А сейчас бери полотенце, мыло, здесь небольшой пруд есть, можно помыться.
Он сбросил с себя гимнастерку и майку, и мы пошли по тропинке. Я шел позади, любуясь могучей спиной, покачивающейся в такт шагам.
- Здоров ты, Федька, - не выдержал я, - как буйвол.
Он улыбнулся:
- Не жалуюсь, - и предложил, - поборемся?
- Да ну тебя к черту, - попытался я отмахнуться, - сломаешь ребра, как я потом воевать буду?
- Трусишь, "шелекспер"? А ну берегись! Федя пошел на меня медведем. Уступать не хотелось, мы долго катались по мягкой траве, тузили друг друга, кряхтя и ругаясь. Поединок заметили, со стоянки прибежал Миша Питолин, наш комсомольский бог, и, бегая вокруг, закричал:
- Довольно, дети, усы поломаете!
- И ты здесь, "шкилет"?
Не поднимаясь с земли, Федя сделал бросок в сторону Миши, схватил его за ногу и после короткой борьбы подмял под себя Красный от натуги, выпучив на меня глаза, Миша вдруг закричал:
- Что ты стоишь! На бюро вызову!
Задыхаясь от смеха, Федя ослабил медвежью хватку и в ту же секунду Питолин сел на него верхом. Переждав пока мы поборем приступы смеха, я смогу спокойно стоять, а Федя лежать, Питолин подвел итог поединка.
- Вот так надо расправляться с противником!
Карасев снова зашелся в смехе, но мы его взяли за руки и по счету "Раз!.. Два!." дружно подняли. И вместе пошли умываться.
Эх, Федя, Федя... Дорогой мой дружище...
Как ошибаются люди, когда говорят, что летчик, случайно оставшись в живых, на всю жизнь застрахован от всяких бед.
...Это произошло в первой половине июля. Был летний день. Молодые пилоты ходили в зону, "старички" стреляли по конусу - воздушной буксируемой мишени Все шло своим чередом. И вдруг на одной из машин за'', барахлил мотор Услышав это, мы сразу забеспокоились, заволновались: перебои в работе мотора отдаются в сердце каждого летчика, даже если он на земле. А тот, у кого барахлил мотор, был в воздухе, на подходе к третьему развороту. Он правильно оценил обстановку, принял решение: развернулся и начал планировать, постепенно входя в створ посадочных знаков. Все шло хорошо, но двигатель подвел летчика: выбросив клуб черного дыма, он заглох окончательно. Летчик перетянул деревенские крыши, но впереди было картофельное поле, поперечные борозды .. Никогда не забуду, как из кучи обломков поднялся Федя, окровавленный, но живой и здоровый. Через несколько дней он снова пришел на полеты, и все говорили:
- Везет тебе, Федя. Отделался легким испугом, теперь жить теперь будешь сто лет.
Потом, после штурмовки под Белым, когда его "зацепил" зенитный снаряд и буквально "раздел" машину, все удивлялись и снова говорили:
- Теперь-то уже точно, Федька, до ста.
Так я думал тогда, вспоминал, сидя у нашей стоянки. Сзади послышались шаги "Некстати", - подумалось мне Я хотел побыть в одиночестве, вернее, с прежним Федей. Тяжелая рука участливо легла мне на плечо.
- Федя был ранен, - сказал комиссар Акимцев - "Мессер" атаковал Кулака, а Карасев пытался отсечь Но положение было невыгодным, немец не отвернул, и тогда Карасев закрыл командира своим самолетом. Вроде бы все нормально, и пришел, и выровнял самолет, а перед тем, как приземлиться, упал на крыло.
Комиссар помолчал, снова тронул меня за плечо и ушел.
Я понял, почему Карасев упал на посадке. Он был уже мертв Задолго до того, как упасть. Он очень любил свой полк и нас, товарищей, и это дало ему силы прийти домой.
Последний "эрэс"
В ранних утренних налетах "Чаек" на аэродромы противника их встречают, как правило, только зенитки и "эрликоны" Истребители почему-то сидят на земле. Почему?
- Дело в температуре, - поясняет командир полна, - моторы на немецких самолетах не приспособлены к русским морозам. Правда, до настоящих холодов еще далеко, однако и небольшие - уже помеха. Нужны подогревы, особый сорт масла, топлива. Ничего этого у них, очевидно, нет. Рассчитывали закончить войну до наступления зимы, вот и бедствуют.
И верно: по утрам немцы бездействуют, зато чуть позже наши пилоты, вылетающие на штурмовку наземных войск, встречают их каждый раз.
