– Так или иначе, что ему знать о лете? – Гауз улеглась обратно на перину, набитую гусиным пером. – Я тебе говорила. Все хотят, чтобы он стал капитаном севера.
Граф покачал головой, начиная выходить из себя:
– Вместо меня. Занял бы мое место.
– Милый, это комплимент. Твой первенец назначен на такой высокий пост. – Она перекатилась на живот, чтобы посмотреть на мужа. Многие пятидесятилетние женщины постеснялись бы обсуждать высокую политику обнаженными, но не Гауз. – Не будь ребенком.
Он рассмеялся:
– Я? Ты хочешь, чтобы он стал капитаном, потому что он будет плясать под твою дудку. Но когда Дикие подойдут к границе, я не стану слушать приказы твоего изнеженного сыночка.
– Моего? – улыбнулась она. – Не твоего?
– Может, он и моего семени, но не моей крови, клянусь. Это все ведьминские зелья и паутина.
– Партеногенезис, – тихо сказала она.
– Это еще что?
– Архаическое слово, обозначающее девушку, которая создает ребенка без мужчины, – объяснила Гауз. – Как по-твоему, что мой брат сделает со своей королевой?
– Это одному Богу известно. – Граф уже надел рубашку и шоссы и застегивал подвязки. Он не владел колдовским искусством и был на пять лет старше жены, но все еще держался по-королевски, на груди и спине у него бугрились мышцы, и, когда он застегнул подвязку под коленом, икры его были так же хороши, как у любого юного красавца. – Друг из Харндона прислал мне птицу с письмом. Он собирается судить королеву за измену.
На мгновение, несмотря на все ее планы, обеты и желание отомстить, Гауз стало жаль королеву Харндона. Она ощущала, что в чем-то они близки. Не то чтобы эта близость помешала бы ей убить королеву и ее нерожденное дитя. Она знала, кто он и что теперь он делает с юной королевой то же самое, что раньше делал со своей сестрой.
– Дурак и трус, – сказала она, – жалкий и никчемный.
– Но он отличный боец. Ты его ненавидишь и всегда ненавидела. – Граф прищурился. – Мы могли бы его убить.
Гауз спрыгнула с кровати и поцеловала его.
– Иногда я в самом деле тебя люблю. Но нет. Ради всех темных сил, муж мой, ты представляешь, что произойдет, если он умрет сейчас?
– Война? Хаос? Нам ничего не грозит. Даже проще будет строить собственное королевство. Если Габриэлю можно доверять. – По голосу было слышно, что он не склонен доверять кому-либо вообще.
Она нахмурилась.
– Если он не хочет участвовать в твоих злобных заговорах, это еще не значит, что мы не можем его использовать. Послушай, моя госпожа. Всю жизнь мы шли рука об руку и хранили свои секреты. Я этим доволен. Король глуп и грозит мне войной. Если он умрет…
– Галлейцы займут его место. Они используются девочку… королеву как заложницу, и их сразу же станет слишком много. – Она накинула тяжелый халат шерстяного бархата на голое тело и велела принести еще вина.
– Шпионы говорят, что у галлейцев тоже есть проблемы, – сказал он. – Давай просто убьем его.
Гауз разозлилась:
– Нет.
– Потому что ты уже задумала что-то.
– Да, – выплюнула она.
Он рассмеялся:
– А мне остается только сражаться с гребаным волшебником.
– Даже этого не остается. Он слишком сильный маг. И у него есть своя армия. Выжидай. Охраняй замок, и он займется другими делами. Он обзавелся двумя могущественными врагами, и его время быстро уходит.
Граф вздохнул:
– Женщина, я не твой инструмент. Не в большей степени, чем ты – мой. «Выжидай» – плохое слово. Начинается весна.
– И приближается волшебник. Нам понадобится вся наша сила, чтобы сдерживать его до прихода нашего сына.
Граф поджал губы и потер подбородок ладонью:
– Значит, даже так? Война будет здесь?
Она тонко улыбнулась.
– Господи, женщина, я твой муж, и вместе мы совершили сотню преступлений. Скажи мне, что ты хочешь сделать.
Она потянулась вперед, глядя ему в глаза. Она наклонялась все ближе и ближе, а потом высунула заостренный язычок, как кошка, и лизнула его в губы.
– Я рассказала бы, – прошептала она, – но это испортит сюрприз.
Позднее, пока сорок рыцарей тренировались наносить удары по столбам, а пехотинцы занимались с копьями, она посмотрела на королеву через шар из горного хрусталя. Насколько ей было известно, кристаллу сравнялось не меньше трех тысяч лет. А может, и все пятнадцать. Некоторые вещи находились за пределами ее умений. В другие она даже не могла поверить. Она подозревала, что шар изготовила какая-то совершенно чуждая сущность, потому что, стоило Гауз немного отвлечься, она слышала лишенные ритма песни его создателей. И видела их – мутных слизистых призраков, скользивших под землей.
Но она много раз овладевала кристаллом, направляла его на юг и восток, пока не обнаружила королеву, сидевшую в глубоком подземелье.
Гауз скучала по своему младшему сыну Анеасу. Без него ей не с кем было обсуждать заговоры. Он все еще торчал где-то под Альбинкирком с армией. Странствующий рыцарь. Она следила за ним через кристалл – Анеас сражался, флиртовал с девушкой. Девушка и ее мать казались знакомыми. Она была миленькая…
