Луна не успела подняться над горизонтом и на палец, когда они въехали во двор огромного каменного амбара, размерами походившего на церковь – здание из камня и дерева имело шестьдесят футов в высоту и сто в длину.
Лорд Корси спешился. Из амбара выбежали два парня с копьями и остановились, когда отряд схватился за оружие.
– Это со мной, – сказал лорд. – Хавьер, убери копье и брату вели сделать то же. А то эти господа перестанут нам доверять. Моя стража, – пояснил он Габриэлю. – Давайте я вам все здесь покажу.
Бланш подъехала ближе – между прочим, она сидела на его лошади.
– Нам нужны тряпки и горячая вода, – заявила она, – пожалуйста.
– Там есть комнатка с кроватью. И очаг. – Лорд Корси указал направление и велел своей страже: – Принесите факелы и фонари. Этих людей нужно разместить внутри.
Он снова обратился к Габриэлю:
– Иногда тут ночует ополчение. У нас есть постелей на пятьдесят человек.
– Слуг не надо, – распорядился Габриэль. – Прошу прощения, милорд, но я не могу позволить вам послать за ними в замок.
– Вряд ли здесь найдутся тряпки…
Габриэль щелкнул пальцами и сказал немедленно подскочившему Тоби:
– Нужная чистая ткань. Можешь отобрать чистые рубашки у всего отряда. Тоби поклонился и исчез, как по волшебству.
– Слуги вас уважают, милорд, – заметил Корси.
– Мы многое прошли вместе.
Габриэль последовал за Бланш. Подхватил королеву под мышки. Вместе с сильной служанкой они затащили королеву по пологому въезду, провели через молотильню и вошли в большую дверь справа. Там оказалась комнатка, обшитая панелями. Лорд Корси сменил Бланш и помог нести королеву – ноги внезапно перестали ее слушаться.
– Кровать, – сказал Корси.
Напротив стойла, где два любопытных ослика грелись в самом теплом месте амбара, действительно стояла кровать.
Бланш поддерживала королеву за ноги. Амиция взяла ее за руку и запела молитвы.
– Хлев? – спросила Бланш у Габриэля.
– В гостинице не было свободных комнат! – рявкнул тот.
Амиция посмотрела неодобрительно, а вот Бланш рассмеялась:
– А вы остряк, милорд.
Гауз чувствовала схватки, как будто рожала сама.
Если ребенок родится, чары рассеются. До этого момента мать и младенец в эфире являются одним целым. В эфире природа не значит ничего, мысль куда важнее. То, что существует по отдельности, существует по отдельности. То, что вместе, связано.
Снаружи загремел гром. Небесам не нравилось ее решение. Вспыхивали молнии. Она ни о чем не жалела.
– Брат! – сказала она. – Я сделаю так, как будто ты никогда не…
Шип материализовался рядом с сэром Хартмутом. Они стояли так близко под стенами Тикондаги, что капли, срывавшиеся с крыши замка, падали им на головы с высоты сотен футов.
Хартмут вел вперед отряд шахтеров. Кажется, он никогда не уставал. Он вздрогнул – Шип впервые увидел, что он удивился, – и наполовину вытащил из ножен герметический артефакт, который именовал мечом. Искусство помогло Шипу узнать, что это не столько меч, сколько врата.
– Ты меня удивил, – пророкотал сэр Хартмут.
Кевин Орли поднял забрало. Шип и не взглянул на него.
– Пора. Готовьтесь к штурму.
– Прямо сейчас? В темноте, под дождем? – Хартмут не боялся Шипа и только пожал плечами. – После восьми дней пустых обещаний и крови…
– Дождь нас не остановит, – сказал Шип.
