В его голове вспыхивали планы и заговоры, и он вдруг понял, что законность происхождения этого ребенка никому не важна. Решение оставалось за ним.
«Это дело матери». – От осознания собственной власти кружилась голова. Так же, как в тот раз, когда он впервые дотянулся до эфира и сотворил огонь.
«Если ее ребенок – бастард, слабый, больной, тогда королем стану я. Или смогу стать. Если ребенок от короля… а королева у меня…»
Он коротко улыбнулся. Вероятности и варианты будущего, которые могли возникнуть в герметической мультивселенной, прокрутились у него в голове за то время, за какое красивая девушка опустила бы ресницы.
– Милорд, я верю, что ребенок королевы – законный король этой страны, – сказал капитан.
Он услышал, как резко втянул воздух Гэвин. Том пока не знал, что значат эти слова. Майкл знал. И Амиция знала.
«Иногда „правильное“ действительно оказывается самым правильным. И это красиво. Матушка, ты будешь страшно разочарована. Наверное».
Майкл немедленно подхватил:
– Милорд Корси, сэр Габриэль сегодня защищал честь королевы на ристалище, выйдя против королевского воина. Он победил.
– Господи, юноша, вы убили де Вральи?
– Боюсь, всего лишь сьера де Рохана, – ответил Габриэль.
Вмешался шериф, который до этого молчал:
– Судебный поединок – варварский обычай. Его не признаёт закон.
Габриэль рассмеялся:
– Согласен. – Он шлепнул себя по бедру и зашипел от боли, успев забыть, что левую руку так и не вылечили.
Он заметил взгляд Корси.
– Я хотел бы преклонить колено перед королевой, – сказал Корси, – и, хотя я стыжусь подобного гостеприимства, у меня есть амбар. Большой амбар, куда поместитесь вы все. – Он заставил коня сделать шаг вперед и оказался плечом к плечу с капитаном, в окружении охраны. – Я спрячу вас на одну ночь, и да поможет мне Господь.
Габриэль улыбнулся от всей души. Протянул правую руку.
– Я отведу вас к королеве, прямо сейчас. Далеко ваш амбар?
– Меньше лиги. – Корси посмотрел на шерифа.
– Я на стороне королевы, – немедленно сказал тот.
Габриэль дернул поводья.
– Ну, господа, – крикнул он копейщикам, – кто готов поклониться королеве? Кто верен Альбе? Куда ехать? – спросил он у Корси.
– По этому берегу, к Морейскому тракту. Я поеду с вами и все вам покажу.
Майкл знал эту игру. Его отец играл в нее всю жизнь.
– Я перевезу королеву на эту сторону. Габриэль? Ты хочешь сказать, мы?..
Габриэль посмотрел на Тома, на Майкла, на Гэвина.
– К добру или к худу, мы теперь рыцари королевы.
Королева рысью проскакала через реку. Иноходец брызгался, капли сверкали в закатном свете. Ее окружали рыцари, а рядом ехали Амиция и Бланш. Несмотря на девять месяцев беременности и десять дней одиночного заключения, она держалась очень прямо, лицо ее было красиво и спокойно, а лошадью она правила уверенно, как всегда.
Все рыцари на дороге спешились.
Габриэль последовал их примеру.
Копейщики выступили вперед.
Крис Фольяк взял королевскую лошадь под уздцы, и королева тоже спустилась с седла.
Тогда спешились все рыцари отряда, их оруженосцы и пажи. Так вышло, что перед королевой оказались два куста шиповника, уже покрытых ранними цветами. Королева с восторгом вдохнула их аромат.
– Ваша милость, – громко сказал Габриэль, – ваша милость, эти господа хотят поклониться вам и предложить свою службу вам и вашему дому.
Королева прошлась между ними, возлагая руку им на головы – на голову шерифу, на голову лорду Корси, на голову пахарю Бобу Твиллу. Она улыбалась, и улыбка эта была как солнце.
– Я благодарю вас за верность и за смелость, – сказала королева, – я клянусь вам своей честью, клянусь Девой Марией и своей бессмертной душой, что ребенок в моей утробе – ребенок, который давно мечтает из нее вырваться, – зачат от моего мужа и является законным правителем Альбы.
С этим она вернулась к своей лошади.
– Лорд Корси предложил нам приют на ночь, – прошептал Габриэль.
– Я принимаю его предложение. – Она сверкнула улыбкой.
А потом согнулась пополам и закричала.
– Схватки, – буркнула Бланш и обхватила королеву руками.
Королева пришла в себя и выпрямилась. Посмотрела на сэра Габриэля:
– Прошу прощения, милорд. Время пришло.
Гауз слишком много времени провела, глядя в свой древний кристалл и ожидая новостей с юга. Очень трудно оказалось фокусировать шар на одной точке. Это усилие утомило ее – у нее еще оставалась энергия, но не хватало сил ею манипулировать.
Но ей нужно было знать правду, поэтому она продолжала – так ребенок ковыряет болячку. Адские легионы ее врага штурмовали врата бастиона Святого Георгия, и ей пришлось усилить защиту и швыряться в них огнем, пока ее муж не собрал рыцарей и не отбил нападение.
Сэр Анри умер под бастионом Святого Георгия. Там же пала дюжина лучших рыцарей ее мужа, а сам граф, который пережил два десятка битв без единой раны, лишился левого глаза. Но галлейские рыцари и их союзники из-за стены оказались отброшены.
Гауз пришлось лечить выживших. В другое время она бы оплакала Анри, лучшего романтического любовника, которого только может пожелать женщина, – храброго, умного, красивого, твердого и молчаливого.
