– Женщина, одна из камеристок королевы. Призвала демона прямо на улице. Демон убил четверых благородных господ. Когда же наши люди попытались за ним погнаться, его защитил рыцарь так называемого ордена Святого Фомы.
Граф д’Э таинственно улыбнулся:
– Разве тот, кто убил четырех человек, нуждается в защите?
Де Рохан метнул в него презрительный взгляд.
– Милорд, к чему спрашивать подобное? Вряд ли это имеет отношение к делу.
– Вы знакомы с Бланш Голд? – Д’Э рассмеялся. – Я не думаю, что получится обвинить ее в вызове демона. Хотя бы потому, что это явная ложь.
– Вы, месье, обвиняете меня во лжи? – Де Рохан взвился на ноги. Д’Э не шевельнулся.
– Да. Вы лжете. – Он кивнул на своего кузена. – Он лжет, и лжет намеренно.
Де Рохан сделал честное, непонимающее лицо.
Де Вральи с отвращением нахмурился.
– Я предпочел бы, чтобы вы не говорили таких вещей о добром сэре де Рохане, который всего лишь верно служит.
– Правда, кузен? – осведомился д’Э. – Тогда я готов сразиться с вами, де Рохан, прямо сейчас. По законам войны.
Д’Э был в доспехах. Де Рохан – в ботинках с длинными носами и в коротком придворном платье.
Жан де Вральи выдвинул вперед челюсть:
– Я понял ваше мнение, кузен. Месье де Рохан, вам стоит снова начать носить доспех, за исключением торжественных событий. Нам нужно напомнить двору, что мы воплощаем собой мужественные добродетели, от которых они отказались ради удовольствий.
Д’Э покачал головой:
– Нет, кузен, я серьезно. Эта гадюка только и знает, что сплетничать. Хочет уничтожить королеву и очернить ее репутацию. Я утверждаю, что он лжет. Я готов доказать это с мечом в руках. Ради бога, пусть даже доспех надевает, если найдет.
Наступила тишина.
Де Рохан побелел, как скобленый пергамент.
– Предатель!
– Прошу прощения, месье, но оскорбить вас – еще не измена, – нахмурился д’Э.
– Вы постоянно защищаете королеву и предупреждаете ее!
Встал Жан де Вральи:
– Кузен, как глава дома я вынужден потребовать отозвать вызов.
Гастон д’Э тоже встал:
– На каком основании?
Взгляд Жана де Вральи стал почти умоляющим:
– По моей воле.
– То есть, когда ты убил племянника Тоубрея и я просил тебя не делать этого, ситуация чем-то отличалась?
– Он оскорбил мою честь, – терпеливо объяснил сэр Жан.
– Де Рохан только что назвал меня предателем, – резонно заметил д’Э.
– Он откажется от своих слов, – заявил де Вральи.
Д’Э кивнул, поджал губы и сел:
– Я подумаю.
Де Рохан нахмурился, прошептал несколько слов своему оруженосцу д’Аласу и посмотрел на л’Айла д’Адама.
– Раз меня обвиняют во лжи, возможно, мне не стоит продолжать.
– Я продолжу, – сказал архиепископ Лорикский, – возможно, меня обвинять во лжи не станут. Эти люди ненавидят нас. Это гнездо еретиков и мятежников. Так называемый орден Святого Фомы – еретический культ, который принимает к себе ведьм и прислужников Сатаны. Схоласты не одобрили их.
Терпеливо, как будто обращаясь к дураку, д’Э сказал:
– Кузен, вы провели здесь достаточно времени, чтобы понять, что альбан- цы верны патриарху Ливиаполиса, а не патриарху Рума. Их не волнуют ни схоластика, ни теология епископа, ни университет Лукрета.
– Еретики, – отрезал Боэмунд де Фуа. – Патриарх Рума не одобрял их. А именно он, а не язычник из Ливиаполиса является примархом всего мира.
Д’Э махнул рукой. Судя по этому движению, аргументами епископа он готов был подтереться.
Епископ побагровел.
– Как вы смеете?
Д’Э сжал зубы.
– Насколько я вижу, господа, горстка моих земляков ни перед чем не остановится, лишь бы развязать здесь гражданскую войну. Предположу, что невежество тому виной, милорд епископ, а не злоупотребление властью.
Де Вральи постучал себя по зубам.
– Милорды, когда мы сражались с Дикими, орден Святого Фомы был достаточно хорош.
– Ах, Дикие! – выплюнул епископ. – Целыми днями я слышу об этой ерунде! Слабые умы покоряются Сатане! Дикие – всего лишь один из соблазнов этого мира, наряду с женской красотой и чревоугодием!
Де Вральи пальцами расчесал раздвоенную бородку.
– С этим, милорд епископ, я не могу согласиться. Дикие вполне реальны. Мой ангел говорит…
– Прошу вас, месье де Вральи. – Архиепископ поднял руку.
Мгновение они смотрели друг на друга и молчали.
– Я предлагаю выступить против Ордена и уничтожить его, – продолжил епископ, – у меня достаточно доказательств тому, что они используют дьявольские силы. Я могу сжечь их всех. Они хвалятся своим волшебством. А вы, – епископ повернулся к кузену, – подвергаете опасности свою бессмертную душу, когда возитесь с ними. Или с королевой и ее ведьмами.
Де Вральи был не из тех, кому нравятся оскорбления, особенно в присутствии его собственных людей.
– Вы слишком резки, милорд архиепископ.
– Я забочусь о вашей душе, – ответил де Фуа. – Королева – ведьма и должна умереть. Орден – ее прислужники. Всем в этой комнате известно, что я говорю правду. Если мы хотим спасти души альбанцев, нам нужно прежде всего избавиться от злых сил.
Гастон д’Э фыркнул:
