– По-этрусски? – Мастер Пиэл покачал головой.
Сэр Рикар подошел сбоку и протянул ему записку.
– Христос распятый! – охнул он. – Парни! Ко мне!
Задолго до появления королевской гвардии Бланш убежала, с ее постели сняли белье, которое девушки теперь стирали во дворе. Чернокожий исчез, как будто его и не было, и сэр Рикар вместе с ним.
Гвардейцы обыскивали мастерскую спустя рукава. У Бланш имелись друзья во дворце. Гвардейцы не хотели ее искать, но у них был приказ на ее арест.
Когда они ушли, мистрис Пиэл обняла мужа:
– Брэдли Пиэл, – сказала она, – кажется, пришла пора уходить из города.
Он посмотрел в спину двум последним гвардейцам, которые выходили со двора.
– Все еще хуже, – проворчал он, – они хотят задавить Орден.
Его жена перекрестилась:
– Святой Фома!
На глаза мастера Пиэла навернулись слезы.
– Здесь – вся моя жизнь. Но наши тайные охранители скоро уйдут. Приор отзывает рыцарей, пока до них не добрался король.
– И? – спросила его жена.
– И мы остаемся на произвол судьбы. И через день-другой тут высадится армия галлейцев. Герри говорит, что вениканцы в курсе.
– Джеральд Рэндом нас не оставит. – Дейдре Пиэл потрясла головой.
– Я был бы рад, если бы ты уехала. Ты и девочки.
– Брэдли Пиэл, когда ты поймешь, что мы не заложники, а помощники? – Она сложила руки на груди.
– Посмотрим. – Пиэл поджал губы.
Галлейцы не появились ни на следующий день, ни еще через день.
За южной стеной города возводили трибуны для турнира и готовили площадки. Поле для пеших поединков огородили дубовыми балками в четыре дюйма толщиной, уложенными на дубовые же столбы, чтобы рыцарь в полном вооружении, сбитый с ног другим рыцарем, не сломал ограждение. Площадка представляла собой квадрат со стороной восемнадцать футов, а ограждение поднималось на четыре фута.
Поле для конных поединков было устроено сложнее: посередине его перегораживал обитый дубовыми досками барьер высотой коню по грудь, а вокруг поля ста сорока футов в длину и сорока футов в ширину тоже тянулся дубовый забор.
Обе площадки были почти готовы. На поле для пеших поединков штукатуры и маляры уже начали развешивать украшения из крашеного холста и кожи, которые выглядели совсем как золотые и серебряные подставки для роскошных щитов.
Мастер-штукатур давно получил полный список рыцарей и оруженосцев, которые готовились выйти на поле. В конце списка были добавлены щиты еще не прибывших галлейцев и окситанцев, которые, как говорили слухи, уже в пути.
Королевский павильон тоже украшали гербы – монарх был знаменитым поединщиком и собирался участвовать в турнире.
Мастер-штукатур перечеркнул некоторые гербы тонкими красными линиями, точь-в-точь как в свитке. Граф Тоубрей больше не будет участвовать в турнирах. Граф Приграничья принял командование королевскими егерями на западе, чтобы отражать набеги Диких. Эдвард Деспенсей, лорд Бэйн, месяц назад забрал своих вассалов и покинул двор. Остался только его сын Томас, чей герб, к счастью, отличался от отцовского только восьмиконечной звездой.
Граф д’Э, кузен первого воина и знаменитый копейщик, уехал утром.
А кроме того, герб королевы велели вычеркнуть из списков. Герб Дезидераты – щит, вилообразно рассеченный на королевские гербы Окситании, Галле и Альбы, поддерживаемый единорогом и Зеленым человеком, – был известен по всему королевству, и ее рыцари славились как второй отряд после рыцарей короля. Теперь же ее герб был запрещен, и среди рабочих ходили странные слухи, и ни один из ее рыцарей не мог выйти на поле с копьем или мечом.
Сэр Джеральд Рэндом, «торговый рыцарь» короля, стоял, опираясь на деревянную ногу и толстую трость черного дерева с набалдашником из чистого золота. Он следил за рабочими. Вокруг него собрались его офицеры, готовившиеся к турниру, и новый лорд-мэр Харндона Айлвин Дарквуд, и старый мэр, сэр Ричард Смит.
Дюжина матросов натягивала над трибунами огромный навес.
– Я видел их в Ливиаполисе, – сказал сэр Джеральд, – им понадобился магистр, чтобы все закрепить.
Лорд-мэр нетерпеливо взмахнул рукой.
– Господь защитит нас от зла. Пока с нами наш епископ, даже не говорите о таких вещах.
Рэндом сплюнул.
– Господа, – сказал он, – между нами говоря, мы контролируем почти все движения денег в городе. И мы собираемся это терпеть? – Он указал тростью на двух штукатуров, которые старательно стирали герб королевы с центральной трибуны.
– А у нас есть выбор? – спросил сэр Ричард. – У меня нет. армии. Я плохой боец.
Сэр Джеральд тревожно огляделся.
– Джек возвращается в город, – сказал он, – сюда идут галлейцы. И дураки, которые подражают галлейцам.
– И окситанцы, – очень тихо заметил Дарквуд. – Брат королевы не останется в стороне. Он не позволит ее арестовать.
– Господа, давайте говорить откровенно, раз уж дело касается торговли. Оставим ложь лордам. Первый воин короля и его приспешники ведут нас к гражданской войне.
Его собеседникам было неуютно.
– И если война начнется здесь, на наших улицах… – Сэр Джеральд прищурился. – Представьте, как горят наши дома. Как солдаты грабят их.
