Евтихий Волобой не стал ждать, пока починят мост, прошел по наскоро уложенным на сваи доскам на правый берег и направился к аэродрому. Его беспокоил теперь не столько мост, сколько горючее: у реки стояли с пустыми баками танки его последнего батальона. Комбриг глядел то вперед, в сторону аэродрома, то в посветлевшее небо — не летят ли самолеты с горючим?
На аэродроме тишина. Автоматчики заняли круговую оборону. Над зеленым полем поднималось солнце.
К девяти часам утра к аэродрому подтянулись почти все десантники. Начался завтрак. И вдруг послышался гул авиационных моторов. Он нарастал. Со стороны гор летели в сопровождении наших истребителей шесть транспортных самолетов.
— Товарищи, горючее! — вскрикнул Хлобыстов.
Все вскочили, загорланили, в воздух полетели пилотки.
Самолеты сделали круг и пошли на снижение.
— Хлопцы! Это же горючее!.. — с волнением произнес Волобой и заспешил к взлетно-посадочной полосе.
От него не отставали Будыкин и Викентий Иванович. Когда они подбежали к приземлившемуся самолету, открылась дверца и показался Державин. Ступив на стремянку, он помахал рукой, не спеша спустился. Среди прибывших Волобой узнал генерала Притулу — начальника политотдела штаба Забайкальского фронта. За ним сошел незнакомый приземистый полковник. Лица у всех были праздничные — то ли от улыбок, то ли от яркого солнечного света.
— Ты еще здесь, батенька мой? — недовольно спросил Державин, здороваясь с Волобоем. — А командующий фронтом говорил: «Догонишь Волобоя в Мукдене, передавай привет. Только вряд ли, говорит, его там застанешь: он будет уже в Порт-Артуре».
— Обидно шутите, товарищ генерал, — поморщился Волобой. — Какой Порт-Артур! Я и здесь-то не в полном составе — одна голова.
— Это как понимать?
— Вы же растрясли меня по всей Маньчжурии: третий батальон оставил у гнилых болот, второй — у верхнего моста. А здесь автоматчики и два танка.
— И все на авиацию небось обижаешься: горючее тебе не подвезла? На авиацию обижаться грех: только танковой армии Кравченко она завезла около тысячи тонн[24]. Тысяча тонн по воздуху! На маршруте бригады Жилина невозможно было приземлиться — так ему горючее пришлось сбрасывать на парашютах. Вот как!
— Кравченко что не воевать: с ним замкомандующего фронтом идет, генерал Ковалев. Вон какая поддержка!
— Не обижайся, Евтихий Кондратьевич, — примирительно сказал Державин. — Ну что поделаешь? Дожди, грозы. Птицы с мокрыми крыльями тоже не летают. Распогодилось — вот и получай долг, догоняй Жилина.
От самолета пахнуло соляркой. Волобой втянул этот приятный для него запах и облегченно вздохнул. Автоматчики взялись разгружать самолеты, выкатывать бочки. Гиренок, потирая ладони, кинулся заправлять свой танк.
Державин и офицеры направились к зданию аэродрома.
— Значит, обижаешься, что тебя растрясли? — спросил Державин.
— Был такой грех, — признался Волобой. — Не хотелось дробить силы. Ведь мощь бригады, вы сами знаете, в сжатом кулаке.
— Верно. А ты сумел бы дотянуться сжатым кулаком до аэродрома?
— Фронтовой опыт, однако...
— Он учит не повторять зады. И не топтаться на месте.
В помещении аэродрома Державин набил табаком свою маленькую трубку, разостлал на столе карту и заговорил о событиях, известных в штабе и неизвестных пока здесь — в передовом отряде. Говорил и тут же показывал трубкой на карту. Штаб фронта перебрался в Ванемяо, 15-я армия вместе с амурскими моряками овладела крупнейшим сунгарийским портом Цзямусы. А вчера наши десантники уже захватили Харбин. Дальневосточники с часу на час должны ворваться в Гирин. Танковые клинья, что идут навстречу друг другу с востока и запада, смыкаются.
Потом трубка генерала пересекла извилистые линии Большого Хингана, прошла через Калган и уткнулась в Ляодунский залив. Монгольские цирики с передовыми отрядами Плиева вышли к морю, отрезали Квантунскую армию от японских войск в Северном и Центральном Китае.
— Выходит — конец войне! — обрадовался Русанов.
— Да, командование Квантунской армии просит нас о прекращении военных действий, — сообщил Державин. — Вчера наши десантники захватили в плен в Харбине начальника штаба Квантунской армии Хату Хикосабуро и доставили его в Хабаровск к главкому маршалу Василевскому. Японский генерал прямо с ходу начал ратовать за прекращение военных действий.
— Так в чем дело? — развел руками Волобой. — Мириться так мириться.
— А дело в том, что Ямада желает мириться особым способом. Он хочет, чтобы мы остановились на занятых рубежах и не трогали больше остатки его армии. Мир без сдачи в плен.
