В просторном вестибюле за столиками у буфета сидели японские офицеры. Они быстро встали, почтительно поклонились. Иволгин с автоматчиками поднялся по узкой лестнице на второй этаж и очутился перед закрытой дверью, из-за нее доносились раздраженные голоса. Кто-то с кем-то спорил на чужом языке. Потом спор мгновенно оборвался. Наступила гробовая тишина. Сергей толкнул дверь и увидел человек десять японцев, военных и штатских. За круглым столом, накрытым бархатной скатертью, сидели в креслах японский генерал с голой, точно отполированной, головой и какой-то старик в полувоенном френче. В глубине комнаты, на плюшевом диване, сидел мужчина в больших роговых очках, одетый по-европейски. Вид у него был явно расстроенный. Все, кроме человека в очках, вскочили со своих мест и покорно склонили головы.
— Господа, — произнес вошедший вслед за Иволгиным Притула. — От имени советского командования предлагаю сдать оружие и предъявить документы.
Русанов перевел слова генерала.
Старик в полувоенном френче, которого Державин почему-то принял вначале за маньчжурского императора, положил на стол браунинг. Достал свой револьвер и низенький гражданский чиновник, а за ним — остальные.
Старшина Цыбуля деловито собрал со стола оружие, сложил в вещевой мешок и уставился на субъекта в роговых очках, сидевшего на диване. Тот торопливо похлопал себя по карманам, пожал плечами.
— Ваше оружие? — повернулся к нему Державин.
Старик в полувоенном френче — это был генерал Иосиока, советник императора, простер в сторону человека в очках руку и произнес:
— Император Маньчжоу-ди-Го Генрих Пу И.
Сказал он это по-русски, нажимая на слово «Маньчжоу-ди-Го», означавшее «великое маньчжурское государство».
Десантники впервые увидели живого императора и, не скрывая любопытства, рассматривали его. Перед ними был потомок некогда могущественной маньчжурской династии Цин, безвластный правитель «Маньчжурского царства», громко именовавший себя по традиции «сыном неба» и «хозяином тысячелетий»[26].
Советник императора генерал Иосиока пояснил, что Пу И на днях был отправлен в Корею, откуда должен был отплыть в Токио. Но порты Северной Кореи были уже заняты русскими. Императору пришлось вернуться в Мукден, чтобы отсюда улететь в Японию. Но и тут появились русские.
Пу И беспрестанно курил, нервно бросал недокуренные сигареты в пепельницу и тут же зажигал новые. Руки его заметно подрагивали, волосы прилипали к мокрому лбу.
— А куды ж вы задивалы свою матчасть, ваше величество? — как можно вежливее обратился Цыбуля к императорской особе.
Посохин принялся поправлять и перекладывать диванные подушки и обнаружил под одной из них маленький браунинг.
— Вот он, паря, куда завалился, ваш пистолетишко! — обрадовался Поликарп, вынул из браунинга обойму и протянул его императору. — Отдайте нашему старшине — от греха подальше. А то он у нас строгий насчет этого дела...
Пу И смущенно взял браунинг и положил на стол. Старшина сунул пистолет в свою полевую сумку, удовлетворенно шлепнул по ней. Теперь, мол, полный порядок!
Державин задал Пу И несколько вопросов. Но за него отвечал советник Иосиока. Он сказал о плохом самочувствии императора и просил отпустить его в Японию.
— К сожалению, мы не можем выполнить вашу просьбу, — ответил Державин. — Теперь за безопасность императора отвечает советское командование. Время военное, его самолет могут по ошибке сбить американские или наши истребители. Разумнее всего его величеству отправиться на советском самолете под надежным прикрытием истребителей в штаб нашего фронта.
Викентий Иванович перевел. Державин, не дожидаясь согласия императора, пригласил Пу И следовать вместе со свитой к самолету.
— Прошу. Не будем задерживаться.
До транспортного самолета Державин сам сопровождал «правителя» Маньчжурии, Викентий Иванович переводил их разговор. Пу И говорил Державину, что он прежде всего ученый-ботаник и не имел прямого отношения к управлению страной. Управлял Маньчжоу-ди-Го генерал Отодзо Ямада. Он, Генрих Пу И, готов хоть сейчас письменно подтвердить это.
След в след за «сыном неба» ступал ефрейтор Туз, позади всех ковылял Поликарп Посохин. Он подвернул где-то ногу и теперь заметно прихрамывал.
Молча шагали запыленные, вспотевшие японские генералы и офицеры. Придерживая длинные мечи с лакированными рукоятками, они, нахохлившись, смотрели куда-то в сторону.
У взлетно-посадочной полосы к Иволгину подскочил Драгунский.
— Неужели это действительно император Маньчжурии? — спросил он.
— Точно. Он самый.
— Ты взял?
— Посохин обнаружил...
— Фу ты, черт! Схватить такую птицу! И кому повезло?
