За воротами виднелся кусок другого мира, иначе не скажу — вылизанные, аккуратные тротуары по стрелочке, крашенные штакетники, изящные фонарные столбы, унифицированные указатели с трафаретами букв и модульные домики, как под копирку, различавшиеся лишь количеством задействованных блоков. Дорого, богато, сука. И прям выражаться не хочется, а только в белых перчатках, да лакированных ботинках степенно двигаться к светлому завтра.
— Командир, — прошептал тощий, таращась.
На видимом участке перекрестка разговаривали трое — две леди, иначе не назову, в чистеньких платьях, с укладкой и корзиночками на сгибе руки. И бравый офицер в парадной форме -то, что у легиона есть парадная форма, подозревал, но надеялся не увидеть. Брюки, сапоги, приталенный китель — черное, черное, черное. И немного белой окантовки с надраенными знаками отличия.
Дамы смеялись, офицер что-то вещал. Говорю же, другой мир, не иначе. Чуть в стороне прошла женщина постарше, ведя за руки двух пацанов лет 8. Одеты неброско, но крайне добротно — никаких подачек зоны, выглядят, точно минуту назад покинули хорошего портного.
— А че это? — Мелкая открыла рот и замерла. Не бойцы, а зеваки на полставки.
Леди внезапно перестали смеяться — увидели нас на пороге рая и зашушукались. Офицер выказал недоумение, затем досаду и резким свистом привлек внимание охранки. Короткая небрежная отмашка заставила лидера сторожевых решительно выдвинуться навстречу смене №7.
Церемониться мужчина не стал — жестким волевым голосом приказал:
— Слюни подобрали и свалили. Живо.
— А если мы приглашены? — прищурился я. Оппонент слегка напрягся, у ворот нехорошо звякнуло оружие.
— А вы приглашены?
— Пока нет, — ответил честно. — Но все случается под осью.
— Остряк? — В голосе старшого отчетливо послышался хруст песка.
Как-то по-любительски, даже мураши не проявились. Я подмигнул товарищу, чем заставил его напрячься еще сильнее, и круговым жестом показал команде -разворачиваемся и уходим. Мы рабочая косточка зоны, пилигримы и, в целом, хорошие ребята, что пока не готовы к Порядку. Вернее, не так, совсем, сука не так — Порядок, пока, не готов к нам.
— Слишком чисто, — пренебрежительно фыркнул Шест. — Не душевно.
— Дурак, да? — встрепенулась Ива и осеклась под внимательным взглядом.
— Фрау? — спросил я для проформы. И вправду интересно, что скажет.
— Порядок никуда не денется, — пожала она плечами. — Смена свое возьмет.
— Охренеть, — Замес непонятно отчего возгордился и аккуратно похлопал кулинара по крепкому плечу.
— Делаем дело, — одобрил тощий. — Делаем дело.
Возвращение в вольер прошло гладко. Вот только теперь серые бетонные казематы на контрасте производили крайне мрачное впечатление. И местные обитатели смотрелись грустным подобием жизни — вроде перегноя, на котором произрастают красоты Форта. На психику давит изрядно. Хотел было несколько часов выждать, дать команде передышку, но лучше уйти побыстрее — мертвые развалы Преисподней быстро приведут сознательное в порядок. Там привычно, там нет нужды отыгрывать роли.
Много груза не возьмем — оружие, расходники и повседневная экипировка, которая опять пестрит залатанными частями. Марту оставим, в чем придется убедить настороженного Шеста — ну нет в человеке веры местным служивым, не проникся, не познал.
Выстроив команду, я проверил обвес бойцов. Попрыгали, повращались, а Замес уронил меч и неожиданно покраснел, чем немного удивил соратников.
— Могу примотать, — предложил я равнодушно. Но умник уже знает, что равнодушный тон в моем исполнении хуже всего. Собрался, пристроил железяку в крепления и браво вытянулся.
Будем считать, готовы. Если не обращать внимание на постную мину тощего. Вот только покинуть бетонную обитель нам не дали — за порогом нарисовался усталый хавильдар со свежим фингалом под правым глазом. Посыл слегка не ясен. Я бровями обозначил вопрос.
— Херня, — отмахнулся Фредерико. — Спросил не того… и не так… Херня. Гниш выдал задание?
— А были сомнения?
— Ну ты ведь уже понял, — фыркнул мужчина. — Гниш- цивил специфический.
— Злопамятный? — Хотелось уже уйти, сменить унылость на серость зоны.
— А че ты сделал? — насторожился служивый. И смена навострила уши. А Крыса уже расплывалась в гаденькой ухмылке. И откуда нахваталась, спрашивается?
— Прямую стимуляцию тестикул, — ответил ровно.
Возникла мертвая пауза — когда любой шорох извне почитается за бурю.
— Еще раз? — чутка испугался хавильдар.
— По шарам, говорю, зарядил, — вздохнул я. Время уходит, время бежит, а мы мнемся.
— Херня, — повторил с облегчением Фредерико. — Если и напакостит, та так по мелочи, не в ущерб делу. У него, понимаешь ли, принципы.
— Так мы пойдем?
— А идите, — согласился хавильдар. И чуть наклонившись вперед тихо добавил: — Уши на макушке, цивил. Понял меня?
