Кровь лилась и лилась — Джейна видела, как та стекает по полу, течёт под ногами. Ревнители веры сходились с врагами и вместо той любви, о которой говорили на проповедях, хлестала только злость. Она видела это всё. Оскаленные зубы, яростные глаза, горячие молитвы и обжигающие проклятья, загубленные судьбы и умирающие души.
Нет, нет, хватит! Она сможет!
— Алекс, остановись! Вернись! — Джейна отчаянно пыталась вырваться из охватившего ужаса, который с каждым мигом становился всё более настоящим. Появилась и боль, и запах, и тесные оковы кандалов на руках. Теперь и по её рукам текла кровь, капала с пальцев. Помутилось зрение: кровь заливала и лицо. И эти крики…
Шатаясь так, словно под ногами бушевало настоящее кровавое море, а она шла по скользкой палубе, Джейна невероятным усилием добралась до Алекса. Крики не давали говорить, туман забил горло и нос, и она задыхалась.
Рухнула западная стена, и кровавый ливень ударил в лицо.
Джейна сражалась с собственным видением, но уступала невиданной прежде силе магии, будто дитя, что она носила сейчас под сердцем, сделало её силу сравнимой со стихийной. И эта слепая стихия штормовой волной, не глядя, убивала и её саму.
— Алекс, стой… — проговорила она одними губами и бессильно осела вниз. — «Мне плохо».
И он наконец услышал или почувствовал… Алекс, ступая в крови, опустился к ней и бережно подхватил под руки, а где-то за ним сполз по стене Верховный Служитель. Джейна ещё силилась разглядеть, на месте ли у него голова, но темнота обступила кругом со всех сторон и огромной чёрной волной смыла вникуда.
В один момент Джейна вдруг увидела, что происходит. Она даже не открывала глаза, будто смотрела сквозь сомкнутые веки и не могла пошевелиться.
— Ты можешь только уничтожить всех. Вообще всех и её в том числе… или сдаться, — проклятый голос звучал вновь. — Небогатый выбор, ты уж прости.
Он же умер, умер! Она не хотела его смерти и последующей крови, но Алекс свернул ему шею! Алекс… где же он? И почему вокруг столько Серых и ивварцев, которые обступили со всех сторон? Никакой крови… Они ворвались сюда, убили дарахнов? Всё проиграно?
— Какие условия?.. — сдавленно ответил Алекс где-то совсем рядом.
Так хотелось чувствовать его касание, но Джейна никак не могла вернуться. Тянущая боль разрывала изнутри, и сознание снова уплывало. Такое чувствовал Алекс каждый раз? Лучше умереть.
Минула целая вечность.
Тишина, только шум дождя и ветра. Слишком тихо и спокойно. Может, это всё приснилось? Снова дикое, до невозможности реальное видение — кошмар, происходящий наяву…
— Где Эван? Ты… убил его?
Алекс подошёл и поднял её на ноги.
— Не думал, что именно этот вопрос ты задашь мне первым. Нет, он жив.
Туман отступал, оставив после себя головокружение и слабость, но сейчас Джейна была жива — в самом деле, не в видении, потому что сейчас был свет и было тепло, кололо пальцы и по-настоящему билось сердце, то ускоряясь, то замедляясь.
Джейна уткнулась Алексу в грудь, ощущая знакомый запах его кожи и дыхания, растворясь в моменте и пытаясь вытеснить из памяти жуткое видение льющейся везде крови.
— А какой вопрос должна была задать?.. — не в силах собрать мысли, спросила она.
— Ну, например, где мы сейчас.
Джейна подняла глаза. Только сейчас она поняла, что они уже не в монастыре, а в тёмной палатке, полог которой мотает от сильного ветра. Тот проникает внутрь и мокрым холодом обдаёт кожу, отчего чувствовать жаркое, сухое тепло Алекса так завораживает.
— Или как я отнесусь к тому, что у меня будет ребёнок.
Джейна вздрогнула и опустила ладонь на живот, будто сама не верила, что это правда. Но тепло расходилось в центре ладони, пробегало до кончиков пальцев и поднималось к самому сердцу.
— Почему ты не сказала мне сразу?
— Я… было не до этого.
— Боги. Ты ждёшь от меня ребёнка, и ты едва не погибла, а я не понимаю, что происходит. Варий сказал, что это связано с твоей магией… Что же с тобой?
Джейна снова почувствовала, как кружится голова, и Алекс присел на низкий ящик, а потом усадил её к себе на колени, вглядываясь в лицо. В неровном свете свечей он напомнил того Алекса, которого они с Эриком вытащили из Верндари.
Тогда тоже плясало пламя, но не свечей — костра, а Алекс был другим: почти умершим, потерявшим цель и смысл, а огонь освещал заострившиеся, ободранные скулы, делал страшными потемневшие глаза. С тех пор он изменился, но отголоски прошлого мрака сейчас скользили по его лицу.
— Я не знаю, но моя жизнь больше не принадлежит только мне. И… как ты к этому отнесёшься? — как непослушно произнесли эти слова пересохшие губы.
Болезненная усмешка снова напомнила о страшном, о той близости к пропасти, которая недавно разверзлась, а Джейна смотрела в его глаза: нет, по-прежнему ясные, пусть и полумрак подчёркивает глубокие тени, а то, что изменило его в монастыре, отражается неявной мощью в глубине зрачков.
