Это был настоящий отель европейского стиля. Он находился в черте арабского района, но его название было напыщенное, с претензией на величие. «Ритц». Ресторан при отеле также был европейский, ничего новоявленного, американского. Чопорный метрдотель, свора официантов. Тут Мусса должен был встретить своего знакомого. Тот появился, они поздоровались. Оба на встрече были одеты в светлые, деловые костюмы. После краткой беседы один передал на подпись другому необходимые бумаги. Так Мусса наконец-то вступил в наследство своей семьи. Его личность была подтверждена необходимыми экспертизами. Бумаги указывали, что он является полноправным приемником всего состояния его рода, владельцем нескольких швейцарских счетов, держателем контрольных и небольших пакетов акций различных компаний, учредителем которых был его отец, и многое, многое другое. Всё это было оформлено этим человеком, который занимался в течение последних трёх лет только его делом. Звали его Ахтар Мухаммед, что самое интересное, так же звали отца второго Президента Афганистана Мухаммеда Наджибуллы, но Мусса не находил это совпадение интересным. Сам Ахтар всячески подчёркивал эту деталь!
* * *Она сидела в зале ресторана, с прямой осанкой спины, в серой строгой шляпке с вуалью, закинутой кверху. Её одежда говорила о принадлежности к высшему слою общества. Конечно, она не была мусульманкой! Её чисто европейская внешность, высший стандарт – всё это делало её крайне неприступной. Русые волосы, хорошо уложенные под шляпу, длинные кисти рук в летних перчатках, очки – лорнет для чтения книги в хорошем, кожаном переплёте. Дорогие серьги, недешёвая косметика, почти незаметный макияж, тонкий аромат духов – всё это можно было долго перечислять, говоря о ней. Дама пила чай, заложив книгу очками, потом медленно повернула голову, отвлеклась и, вероятно, что заметила его впервые. Мочка её светлого уха зарделась от непристойной мысли. Она засмущалась, отвела кусочек вуали в сторону жестом, полным изящества. Изредка потом она поворачивала голову в его сторону. И тут их взгляды встретились, и он не сводил с неё какое– то время своих глаз.
Потом, когда собеседник ушёл, и он остался один, то заметил, что этой женщины за соседним столиком уже нет. Он почувствовал своё одиночество, его жизнь – это вечное испытание, преодоление препятствий, борьба и просто война. Как он устал, кто бы мог понять его? Боль и одиночество – вот его вечные спутники.
«Кто она? Похоже, что англичанка. Хотя, кто её знает?»
Именно так подумал он в тот раз. Он не мог сразу её забыть, поэтому навёл справки в фойе вестибюля.
«Нет, оказалась, что она польского происхождения!»
Но какое это имело уже значение! Он стал искать с ней встречи. В следующий раз Мусса встретил её в лифте, они жили на разных этажах. На этот раз она с интересом разглядывала его в зеркальном отражении, потом повернулась и вышла из кабины, придерживая руками края платья. Присутствие такой женщины волновало его. Что касается различий в вероисповедании, национальности, то это всё уходило на задний план. Его влекло к ней, а она, похоже, была в нём заинтересована тоже.
