Ранее её кровь не причинила вреда моему брату, но она не соприкасалась с его сердцем. Я затаила дыхание и ловила каждый стук сердца моего Альфы. Я не хотела, чтобы биение этого органа ускорилось или замедлилось. Этого не случилось, и когда Бейя опустила руку, на коже Лиама, как и на коже моего брата до этого, не осталось ни следа.
Наконец её радужки ярко вспыхнули, словно фары, и одна единственная кровавая слеза потекла вниз по щеке.
Мой брат побледнел.
— Что? Что такое?
— Я его услышала, — проговорила она. — Я его услышала.
Раздались восторженные возгласы, которые пронзили мои барабанные перепонки. Нэйт схватил Бейю и закружил её, точно ребенка, а её смех начал прорываться сквозь рыдания.
Я поднесла руку к кровавому пятну на груди Лиама и коснулась его кожи. Мне надо было почувствовать сердцебиение внутри его тела.
— Ты в порядке?
Он обхватил мое запястье своими пальцами.
Лукас, который, должно быть, прошёл в это время на кухню, потряс скомканным и мокрым бумажным полотенцем. Я взяла его у него и нежно протёрла грудь Лиама.
Мои ресницы дрогнули, когда я встретилась с его горящими глазами.
— Абсолютно никаких.
Он взял полотенце розоватого цвета у меня из рук и бросил его на стол, после чего переплёл свои пальцы с моими. Он не стал надевать одежду обратно, а просто перекинул её через плечо и повернулся к остальным.
— Риз, сними браслет Бейи.
— Я свободна?
— Да, но тебе нельзя выходить за пределы поселения. Это понятно?
Ещё пара слез стекла вниз по её дрожащим щекам.
— Да, — она сглотнула. — Спасибо.
Лиам коротко кивнул.
Когда я взяла свою сумку и походную кружку, мои нервы, наконец, успокоились, и я улыбнулась. С сердцем Лиама ничего не случилось, как и с сердцем моего брата, и хотя посвящение Бейи в боулдеровцы прошло далеко не гладко, ей это удалось.
— Добро пожаловать в стаю, Бейя, — крикнула я, а Лиам потащил меня к входной двери.
Она вытерла щёки и одними губами произнесла очередное
ГЛАВА 54
Стая не приняла Бейю в этот же день. Она не приняла ее и через несколько дней. Но по прошествии времени всё внимание переключилось на грядущее бракосочетание Эйделин и Нэша, и разговоры о странностях невесты Нэйта (обручальное кольцо, в итоге, вернулось на своё место) отошли на второй план.
— И всё-таки, что ты будешь делать, если Ликаон свяжет тебя с кем-то? — спросила Эйделин, когда мы просматривали картинки на «Пинтерест» с вычурными прическами.
Она до сих пор не знала, чего хотела для своего торжества.
От её вопроса по моим венам словно поползли муравьи.
— Я не знаю.
— Хорошо, что у тебя будет шесть месяцев на то, чтобы принять решение.
Я взглянула на Шторма, который сидел между моими ногами и усиленно сочинял симфонию на своём цветном пластиковом пианино. От одной мысли о парной связи меня начало подташнивать. Я не хотела потерять Лиама, но я была не настолько наивна, чтобы думать, что он останется со мной, если мы не сможем быть вместе в интимном плане. Эта проблема только ускорила бы неизбежное.
Я положила голову на матрас и закрыла глаза.
— Надеюсь, Ликаон забудет обо мне в это солнцестояние.
Эйделин ничего не сказала, но я услышала её мысли. То есть, не на самом деле услышала, а почувствовала их жужжание, которое было таким же громким, как звук игрушечного инструмента Шторма.
Через некоторое время она сказала:
— Парные связи возникают не просто так.
Я распахнула веки.
— Пожалуйста, не надо, Эйдс.
— Я только хотела сказать…
— Я знаю, что ты хотела сказать. И я также знаю, что ты думаешь, что я слишком привязана к Шторму и его отцу.
— Я просто переживаю о тебе, Ник.
— Хорошо, что я феникс, да?
Вздохнув, она взяла мою руку и сжала её.
— Так и есть.
Шторм повернулся и посмотрел на меня. Его подбородок блестел от слюны. Я улыбнулась ему и погладила его всё ещё округлое лицо.
Он развернулся всем телом и прижал свои ладони к моей груди, после чего неловко приподнялся на ногах.
— Мама.
Я обхватила его одной рукой, чтобы не дать ему упасть.
— Нет, малыш, — я указала на себя. — Ник-ки.
— Мамама, — начал лепетать он.
— Ник-ки.
Эйделин испустила свистящий вздох.
— Ты видишь? Даже он слишком привязан.
Я искоса посмотрела на свою подругу.
— Он не понимает, что говорит.
— Ты уверена?
— Ему только десять месяцев, Эйдс. Он просто повторяет всё, что слышит, и поскольку он проводит много времени со мной и мамой, он слышит, что я её так называю.
Шторм одарил меня одной из своих фирменных кривоватых улыбок, словно почувствовал, что мне это было нужно. Я улыбнулась ему в ответ.
— Как Лиам реагирует на то, что его сын так тебя называет?
Моё сердце учащённо забилось.
— Лиам никогда не слышал, чтобы он это говорил.
К счастью. Не думаю, что ему бы это понравилось.
Шторм качнулся несколько раз, после чего оглянулся на своё пианино.
Я помогла ему развернуться.
— Жаль, что он ненавидит идею парной связи на всю жизнь.
