Каждый раз, когда кто-то произносил это слово, даже если оно не было связано со мной, он напрягался.
— Может быть, он передумает?
— Может, — проговорила я, хотя мало в это верила.
Затем я испустила глубокий вздох и попыталась избавиться от негативных мыслей. Я никогда не была пессимистом. И не собиралась становиться им сейчас.
— Ну как, — я кивнула головой в сторону планшета Эйдс, — присмотрела что-нибудь?
— Не-а, но нам действительно стоит это сделать.
— Учитывая, что ты выходишь замуж через пять дней…
Она зажмурилась, когда я напомнила ей об этом.
— У меня ощущение, словно я планирую эту свадьбу уже целую вечность.
— Ты, и правда, планируешь её уже целую вечность.
С тех самых пор, как она поцарапала колено, залезая на дерево под моим окном в одиннадцатилетнем возрасте, а мой брат отнёс её потом домой и заклеил рану лейкопластырем с миньонами. И, несмотря на все её разговоры о том, что надо следовать желаниям Ликаона и выходить замуж за выбранного партнера, Эйделин всё равно выбрала бы моего брата, даже если бы его не выбрали для неё.
Проведя ещё час в поисках прически под симфонию Шторма номер 6, Эйделин наконец-то остановилась на двух вариантах, которые она намеревалась попробовать.
Когда она ушла, я написала сообщение Лиаму, спросив его о том, во сколько он собирался закончить поиски Камиллы на сегодня.
Я: Если под «зависнуть» ты имеешь в виду, что мне посчастливилось провести целый день с твоим сыном, то да, я тут с ним зависла.
А потом во мне проснулась отважная девушка, которая в своё время сделала предложение своему Альфе, и я написала: «Я очень надеюсь потом зависнуть с его отцом».
У меня в голове раздался смешок.
Улыбнувшись, я продолжила играть со своим подопечным. Покидав мягкий шарик и совершив пару забегов на четвереньках, Шторм зевнул и выудил картонную книгу из коробки с игрушками, стоящей в углу моей спальни.
Он протянул её мне и залепетал:
— Мамама.
Я покачала головой и взяла у него книгу. Прежде чем я успела поправить его, он взвизгнул, уронил книгу и быстро пополз в сторону двери. Он схватил Лиама за икры и приподнялся, не переставая тараторить «папапа».
Тёмные глаза Лиама опустились на его сына. Его губы были плотно сжаты, что говорило о том, что у него был плохой день. Он нагнулся и взял Шторма на руки.
Я подняла книгу.
— Никаких следов Камиллы?
Не сводя глаз со Шторма, Лиам спросил:
— Почему он только что тебя так назвал?
Так вот в чем была причина его дурацкого настроения?
— Потому что, ему, видимо, слишком сложно произнести слово «Никки».
— И ты научила его называть тебя мамой? — его тон был таким язвительным, что я с силой сжала книгу.
— Конечно же, нет.
— Тогда почему он так тебя назвал? — спросил он, едва разжав зубы.
Подперев бедро рукой, в которой не было книжки Шторма, я сказала:
— Может быть, потому что он слышит, что я так называю маму, и поскольку он проводит много времени с нами, он думает, что так называют людей, которые о тебе заботятся?
Лиам продолжил смотреть на меня, и его взгляд не был милым. Это был взгляд, которым смотрят на тех людей, которым не доверяют. Или которых не любят.
— К твоему сведению, я всё время его поправляю.
— Я не слышал, чтобы ты поправила его в этот раз.
— Потому что ты вошёл, и я отвлеклась.
Костяшки моих пальцев, которыми я сжимала книгу, побелели.
— Какая мне выгода от того, что Шторм станет называть меня мамой? На случай, если ты забыл, у меня уже есть семья Лиам. Я не ищу другую.
— Ты ищешь себе пару на всю жизнь, и когда ты найдёшь его, ты больше не будешь частью нашей жизни.
Он поменял положение Шторма, сдвинув его вбок.
Я хотела напомнить Лиаму, что мы были членами одной стаи, и что я навсегда останусь в их жизни.
— С этим надо покончить прямо сейчас.
— С тем, что Шторм называет меня мамой?
— Нет. С нами, Николь.
Мои ресницы так высоко взлетели, что коснулись лба.
— Ты решил порвать со мной из-за двух слогов, которые твой сын произнёс вместо моего имени?
— Это не просто два слога.
Мои плечи опустились. Как и моё сердце. Оно ударило меня в позвоночник, после чего ухнуло вниз.
— Его куртка висит у входной двери.
Я постаралась сказать это спокойным голосом, чтобы не напугать Шторма, который мотал головой, переводя взгляд со своего отца на меня.
— Я просто пытаюсь защитить его.
— Да. Конечно. Это уже неважно.
Я развернулась, пока из моих глаз не начали капать слёзы.
— Пожалуйста, уходи.
— Ник…
— Я сказала, уходи.
Когда его шаги стихли, а его сердцебиение сделалось тише, я бросила книгу на стол, резко задёрнула шторы, а затем свернулась калачиком на своей кровати и начала рыдать в подушку из-за того, что я была такой дурой, и поверила в то, что смогу согнуть этого несгибаемого мужчину.
ГЛАВА 55
