Я скрестила руки.
— И что такого он может у меня выпытать, чего нельзя выпытать у кого-то ещё?
— Ты родственница сообщника преступления и практически родственница жертвы.
Я слегка приподняла подбородок.
— Он узнал о том, что Нэйт был в этом замешан, задолго до меня, так что я не понимаю, какие новые сведения он может у меня выпытать, переспав со мной.
Уголки губ Гранта сжались, словно ему было больно услышать моё признание о том, что я переспала с Лиамом. Неужели он только для этого завёл весь этот разговор? Чтобы заставить меня признаться?
Он провёл рукой по своим коротким светлым волосам.
— Послушай, я только что слышал, как он и Лукас говорили о том, что, если он будет близко с тобой общаться, это поможет делу и создаст у Новых боулдеровцев впечатление, что он интересуется ими.
— Тогда он, должно быть, ужасно разочарован. Я не только не приношу никакой пользы делу, но также не имею никакого влияния среди Новых боулдеровцев. В любом случае, мне надоело об этом разговаривать.
— Надеюсь, ты понимаешь, что ты ему безразлична, Ник. И так будет всегда. Точно так же ему была безразлична мать его ребенка. Ты слышала, что он не проронил ни единой слезинки, когда она умерла? Каким надо быть бесчувственным ублюдком, чтобы оставаться безразличным к смерти другого человека?
— Не все выражают своё горе слезами.
— Почему ты его защищаешь?
— Потому что нас не должно касаться то, как он скорбит.
— Не соглашусь. Это очень даже нас касается. Мы не для того избавились от одного бездушного лидера, чтобы заменить его другим.
— О, ради святого Ликаона, Грант. Лиам совсем не такой, как Кассандра.
— Совсем не такой как Кассандра, — фыркнул он. — Ты сегодня слишком часто это говоришь. Сначала, Лори. Теперь вот он. Я и не думал, что ты такая наивная.
— Наивная? Поверь мне, когда я чуть не умерла, дважды, я много чего поняла. И моё понимание говорит мне о том, что ты ничего не знаешь про Лиама и судишь о нём, основываясь на слухах.
— Тебя не было на дуэли, Ник.
— Ага. Я помню. Я была прикована к кардиомонитору и капельницам.
— Он не заслужил того, чтобы стать Альфой. Может быть, Кассандра и сжульничала, но нашей Альфой должна была стать Несс, а он украл у неё этот титул, а потом заплатил ей за молчание. Если не веришь мне, спроси у него самого. Спроси у неё.
— Я у неё уже спрашивала, и она сказала, что он предлагал ей этот титул, и она отказалась.
Челюсти Гранта напряглись.
— И ты ей поверила?
— Да. Я верю людям. Может быть, тебе тоже стоит попробовать? Это гораздо приятнее, чем думать, что все вокруг лжецы.
— Лиам не твой герой, Никки.
— Мне не нужен герой. Я могу позаботиться о себе сама. А теперь убирайся с глаз моих и не смей больше устраивать мне такие засады.
Я развернулась и направилась в сторону своего коттеджа так быстро, что не заметила наледь. Мой ботинок поскользнулся, и я упала на колени.
Грант, который всё ещё стоял как вкопанный посреди поляны, залитой лунным светом, не подбежал ко мне, чтобы предложить руку. Да и зачем ему было это делать? Ведь он не предложил мне её тогда, когда я больше всего в ней нуждалась.
И как я уже говорила ему. Мне не был нужен герой. У меня всё было под контролем.
Я поднялась и захромала по льду, сосредоточившись на притоптанном снеге, морозном воздухе, запахе зимнего дыма и отдалённом стуке волчьих сердец.
Моё колено не смогло остановить меня тогда.
Чёрта с два, оно смогло бы остановить меня сейчас.
ГЛАВА 36
Я проснулась от запаха жареного бекона. Я представила Найла у плиты с кулинарными щипцами в руках, но это не имело никакого смысла. Мой дорогой брат и сосед не имел ни малейшего представления о том, как работает плита. Может быть, у плиты стояла одна из его подружек для секса?
Я лениво развернулась на кровати, потом медленно заморгала и, наконец, полностью открыла глаза. Как только огромные розовые цветы на моих обоях оказались в фокусе моего зрения, я улыбнулась. Это определенно был не Найл. Я резко села и тут же пожалела об этом. В затылке и в колене возникла пульсирующая боль.
Вчерашний день всплыл у меня в памяти — коттедж Бейи, вмешательство Эйделин, засада, которую устроил мне Грант и то, как я потом позорно хромала до дома.
Вздохнув, я сбросила одеяло с ног и потянулась. Когда моё колено немного отошло, я влезла во вчерашние узкие джинсы, надела лифчик, а потом осторожно расчесала пальцами волосы, стараясь не тянуть слишком сильно за особенно чувствительную кожу. После похода в ванную я надела футболку с рисунком волка, которая после множества стирок в нашей стиральной машине стала совсем тонкой и походила на бумажный носовой платок, а потом слегка замазала уродливый синяк, расплывшийся по всему моему виску. Но, по крайней мере, припухлость уже рассосалась.
