— Если тебе так проще, Никки, ты можешь сказать им, что мы встречаемся. Меня не особенно волнует, что подумают люди.
— Это не очень хорошая идея. Мои родители склонны сильно привязываться. И учитывая то, как сильно они любят твоего сына…
Они научат его словам «бабушка» и «дедушка» за считанные минуты.
— Я бы предпочла их не обнадёживать. Потом, когда между нами всё будет кончено, им будет проще это пережить.
Пальцы, которые приглаживали волосы Шторма, продолжили двигаться, в то время как всё его тело сделалось пугающе неподвижным.
Вся эта ситуация должна была запутаться ещё больше. Ох, как же всё это могло запутаться. Я втянула нижнюю губу и так сильно её укусила, что из неё пошла кровь. Похоже, у меня появились клыки. Когда луна становилась полной, наша волчья природа постепенно побеждала человеческую. Для некоторых оборотней зов этой дикой природы был таким сильным, что они проводили несколько дней в месяц в волчьем обличье. Особенно мужчины. Женщины были чуть более осторожными, тем более что лунные циклы влияли на наши менструальные циклы, и наши тела становились более готовыми к спариванию.
Уже по тому, как изменился мой запах, я могла понять, что моё тело менялось. Готовилось. К счастью, моя овуляция должна была наступить после полнолуния. Было не очень комфортно бегать со стаей в это время, как для нас, так и для мужчин, которые нас окружали. Иногда дух соперничества был так силён, что разгорались драки. Они были кровавыми, и самок, которые находились в этом состоянии, заставляли собираться в группки, которые окружали другие самки, чтобы приглушить их запах.
Перед первым перевоплощением нас всех учили, как с этим справляться. Если наш запах был слишком сильным, нам приходилось пропускать забег. Если он был терпимым, мы могли пойти на пробежку, но только в компании оборотней, которых в моей стае называли
Переместив Шторма на бок, Лиам коснулся моего подбородка, высвободив мои острые зубы из губы, после чего нагнулся и слизнул кровь.
Он отпрянул, и когда я раскрыла рот, сказал:
— Прежде чем ты скажешь мне, что я нарушил какое-то правило, это был не поцелуй. Я просто помог вытереть то, что сотворил твой прекрасный ротик.
Ощущение тумана в животе вернулось с новой силой и отбросило все мысли о холодных стручках и восприимчивых матках. Я провела языком по губе, после чего промокнула ранки рукавом своего свитера, и только потом вспомнила, что он был сшит из светло-серого материала, и на нём могли остаться пятна.
Неподалеку раздались голоса и смех, а потом всё стихло, так как люди, вероятно, поняли, что поблизости находился Альфа нашей стаи. Небольшая группа под предводительством сестры Эйделин вышла из её дома.
Грейси помахала мне и крикнула с улыбкой на лице:
— Привет, Лиам.
Четыре её подружки даже не дёрнулись, так как либо были напуганы, либо заворожены видом моего компаньона. Я не знала точно. Моя волчица слегка ощетинилась от ревности, и это заставило меня придвинуться чуть ближе к нему. Моя рука ударилась о его руку, которой он обхватил своего сына. Шторм начал сосать большой палец, словно это была соска его бутылочки.
Когда вся пятерка, наконец, пришла в движение и прошла мимо нас, две девушки захлопали ресницами, поглядывая на Лиама. Разве они не заметили, как он облизал мой рот? Я начала снова сжимать лямку сумки, чтобы не начать сжимать их шеи.
Лиам усмехнулся.
— Знаешь, есть гораздо более действенные способы заявить о своих правах на парня, чем убийственные взгляды.
Его глаза весело сверкнули и, кажется, в них было немного страсти. Нет, не кажется. Там определенно была страсть.
— Ты могла бы избавиться от того своего правила, и вернуть поцелуи.
Он потёрся губами о макушку Шторма.
— Вообще-то это довольно практично, и ещё это помешало бы некоторым мамашам подталкивать своих дочерей в мою сторону.
Я сощурилась и посмотрела на Лиама, в то время как окружающая нас действительность начала исчезать в чёрной дымке.
— Каким мамашам?
Не переставая улыбаться, он заправил прядь волос мне за ухо.
— Я предпочту не называть имена, когда у тебя такой вид, будто ты готова кого-то убить.
Шторм расстроено захныкал, что вырвало меня из кровожадных мыслей.
— Я знаю, как тебе больно, малыш. Я сам готов проглотить сейчас какое-нибудь огромное животное.
Лиам наклонил голову и пристально посмотрел на меня своими тёмным глазами.
— А, может, и кого-то поменьше… если этот кто-то чуть позже этого захочет.
Температура моего тела взлетела до такой степени, что я могла бы сейчас растопить Ледник Святой Марии. Лиам сделал глубокий вдох и улыбнулся. Он был доволен, потому что моему телу удалось без слов сообщить ему о том, как я хотела, чтобы меня проглотили.
