(неважно куда: в военторговскую лавку или в сортир), то он тоже обязан печатать строевой шаг, доставшийся России еще от прусского короля Фридриха Великого: носок сапога поднят до уровня носа, нога вся вытянута в ровную линию, параллельную земле, а потом – шварк полной ступней обземь, чтобы мир содрогнулся. И при этом шагать с широкой отмашкой рук, грудь – колесом, а живот втянут так, что внутренней стенкой касается позвоночника: а -рраз! а – рраз! а-рраз! два! три!!!
Вот попробуйте таким шагом хоть разок пройтись в туалет, особенно если приспичит…
Когда такой приказ вышел (по-моему, он касался лишь сухопутных войск, но и это в масштабе всей страны немало), я находился (уже второй раз) на летнем сборе радиотелеграфистов дивизии при батальоне связи в Покровке. Грустно было мне вторично проводить летние дни и ночи там, где на год раньше прошел наш с женой запоздалый медовый месяц… Тогда все так счастливо складывалось, я сдал без проблем норматив на звание радиста 3-го класса… А теперь готовился сдать на второй, но со мной произошла роковая для радиотелеграфиста неприятность: перетренировавшись, "сорвал руку". Никак не удавалось нарастить скорость передачи – рука в запястье не слушалась, быстро уставала, давала многочисленные сбои. Так и не удалось повысить классность, а мой постоянный напарник Попович вынужден был сменить партнера по сеансам связи.
Я нервничал еще и потому, что никак не удавалось выяснить: могу ли как "лицо с высшим образованием" сдать экстерном на первичное офицерское звание и уволиться в запас на год раньше срока. Всего лишь за год до моего призыва такой льготой пользовались даже окончившие десятилетку. Но затем это право отменили. Мне никак не удавалось выяснить: отменили только для имеющих среднее образование
– или и для тех, у кого высшее? К началу мая 1956 года наш реабилитированный отец по дороге из Воркуты в Харьков остановился в
Москве, чтобы восстановиться в партии и вернуть себе воинское звание. Обе проблемы счастливо разрешились, это еще больше манило меня домой – к настрадавшимся родителям. Папа во время своих хлопот в министерстве обороны навел там справки о моих правах, и выходило, что – да, я могу сдавать этой осенью экзамены на звание младшего лейтенанта запаса, а затем, в случае успешной их сдачи, немедленно по присвоении звания уволиться из армии. Но так сказали в Москве, а в нашей дивизии на этот счет никто ничего не знал.
Было от чего дергаться и "переживать"…
И вот, под такое настроение, слышу как-то раз на вечерней поверке этот приказ…
Мы и раньше ходили по гарнизону все больше строем. Но шли, как правило, обычным, так называемым походным шагом. А строевым ходили только на парадах да на строевых смотрах, и еще – на занятиях по строевой подготовке. Обычно же полагалось отпечатать строевым первые три шага в начале движения колонны, а затем – в самом конце, когда командир скомандует: "Взво-о-од!" (или "Рота-а!"; или:
"Б-бат-тарея!") – мы опять шагали строевым – до того момента, когда послышится: "Стой!", после чего останется только притопнуть последние шаги: "раз-два!" Но теперь выходило, что любое передвижение надо проделывать этим искусственным прусским шагом, так хорошо показанным в фильме "Тарас Шевченко": "Тяни носок!" Не только мне не поверилось, что это всерьез, но и большинству солдат и даже офицеров показалось какой-то нелепостью…
Однако буквально на другой день во время вечерней прогулки наш строй радистов лагерного сбора остановил начальник штаба дивизии – грозный полковник Эмельдеш.
– А это что за ЧМО? – строго спросил он у командовавшего нашим строем офицера. ЧМО (произносится как первый слог слова чмокать) – весьма неприличное, но хорошо известное всей Советской Армии сокращение. В данной аббревиатуре произносимо в обществе дам только первое слово "чудим"; уже следующее, в рифму с первым, отличается от него лишь первой буквой, но в хорошем обществе употреблять его не принято; последний же глагол – и вовсе охальный, хотя, в переводе с матерного, означает всего лишь "обманываем"…
Услыхав в ответ, что мы все же не ЧМО, полковник не только не смягчился, но и наложил на нас штраф: столько-то раз пройти
(разумеется, как положено по новому приказу, строевым шагом) от ворот военного городка до наших палаток, и снова до ворот, и снова…
Приказание было выполнено. А куда деваться? На то и армия!
Но в дальнем-предальнем Чернятинском гарнизоне, то есть там, где находились зимние квартиры нашего зенитного полка, даже и весьма суровый приказ прославленных маршалов решили еще и перевыполнить.
Начальник гарнизона (назовем его Пупин), командир танкового полка, вспомнил, что, когда сам был солдатом (а случилось это задолго до второй мировой войны), здесь же. на Дальнем Востоке, вышел приказ в отношении всех рядовых красноармейцев: в одиночку вообще не ходить, а… бегать. И своей властью полковник в пределах Чернятинского военного городка сей приказ воскресил.