– Слушай, что ты делал в своем колхозе? – спросил меня остановивший нас обоих подполковник. Пришлось объяснить: я – из города.
– А лошадь запрячь сможешь? – с надеждой спросил офицер.
– В детстве когда-то запрягал, а сейчас, наверное, забыл, – честно признался я. Подполковник приуныл. Но меня вдруг осенило:
– Вот он умеет, товарищ подполковник!
Нас с Чешко послали в конюшню, и тут я увидел, как ловко и красиво управляется с лошадью и ее сбруей мой тупой ученик.
Случилось что-то с водоснабжением,. и нам было приказано доставлять воду в бочке на подводе. Чишко сидел на передке телеги, свирепо кричал на кобылу и бранился… как извозчик. Слушая родные формулы мата, кто бы поверил, что этот человек не знает русского языка
Неожиданная педагогическая карьера, хотя бы и временная, создала мне в полку определенную известность – у меня появилось много друзей в разных подразделениях. Может быть, отчасти благодаря этому мне служилось в целом хорошо, без особых трений и конфликтов, хотя бывали, конечно, и несогласия, и ссоры и даже пару раз кое-что похуже. Но в целом с ребятами я ладил.
Надо, однако, выполнять обещанное: сейчас расскажу, как получил я за свои педагогические труды единственный гонорар. Зато какой! .
Почта для личного состава нашего гарнизона прибывала сперва в
Чернятинское отделение связи, а оттуда ее забирали полковые почтальоны. Специальной должности письмоносца в воинских частях нет, эти обязанности выполняет кто-либо из солдат – кому поручат. К моменту нашего прибытия почтальоном был ефрейтор Федоров из нашего взвода – простенький парнишка, по должности планшетист, дослуживавший свой трехлетний срок и вот-вот готовый демобилизоваться. Поэтому его сменил новый во взводе человек – Илья
Шульц, солдат второго года службы, переведенный к нам из другой какой-то части. При такой своей немецкой фамилии человек он был, подобно лермонтовскому Вернеру, совершенно русский, при том – местный, из Приморья, что для дислоцированных здесь войск – большая редкость: гражданского населения в крае чуть ли не меньше, чем военного… Илюшка был родом из таежного селения и до армии занимался охотой и сбором целебного корня жень-шень, о котором такую чудную повесть написал Михаил Пришвин.
Почтальон в армейском быту фигура особая – недаром о почте полевой даже песни сложены. Почтальона в полку всегда с нетерпением ждут, ему рады, ему готовы услужить, потому что именно он вынужден таскать на своем горбу не только мешок с письмами и газетами, но и тяжелые посылки. За это его всегда готовы угостить, поделиться им же доставленными сластями и – радостью…
Филипп Кирияк давно, еще со времен карантина, ждал посылку из дому, из далекой Молдовы. Он попросил родных, чтобы непременно вложили туда большую бутыль, а с чем – сами должны догадаться! И чтоб упаковали безопасно, обложив чем-нибудь мягким. В свои ожидания посылки посвятил почтальона (чтоб тот нес осторожно, не разбил, не пролил); меня – как своего учителя русского языка; нашего общего товарища Манеску – как самого уважаемого среди своих соплеменников… И всем обещал: когда вино из Молдавии будет получено – я вас угощу!
И вот – торжественный момент: Илюха Шульц припер из Чернятина солидный ящик, Кирияк проверил содержимое – литровая бутыль в целости и сохранности!
Филипп ликовал. Его курносое, несколько бульдожье крестьянское лицо сияло от предвкушаемого удовольствия. Вообще-то он выглядел старше своих 23-х лет, – даже, я бы сказал, старообразно, однако теперь от радости морщины на лбу и на щеках разгладились, человек помолодел!
В это время в армии властвовал "сухой закон". Не так чтобы его строго придерживались: офицеры в своем кругу, в свободное от службы время могли себе позволить выпить. Но солдат и сержант срочной службы находится на службе всегда. И за одно только появление в нетрезвом виде, как правило, наказывали гауптвахтой. Однако ведь давно известно: "Руси есть веселие пити", – должно быть, и Молдавии
– тоже… Что ж (думал я), ради удовольствия отведать вкус и аромат тамошней знаменитой лозы – стоит рискнуть…
Теперь предстояло в условиях строгого запрета на употребление любых видов алкогольной продукции организовать распитие прибывшей бутыли. По-видимому, для облегчения задачи ее хозяин пригласил к пиршественному столу, кроме уже названной троицы, еще и нашего помкомвзвода младшего сержанта Крюкова, который только что сменил на этой должности младшего сержанта Фетищева. Казалось, начальство специально подбирало их на этот пост по признаку наибольшей курносости, а главное – по росту: в каждом от макушки до пят было по
