Телефон взорвался фугой.
— Весь во внимании. — Нахмурился писатель поднеся сенсорный экран к уху. — Ждут для консультации? Когда? Очень хорошо. Выезжаем немедленно. — Он ткнул пальцем отключившись от разговора, подошел к дверям и выглянул в темный коридор дома. — Илья! Машину к подъезду. В роддом едем немедленно. Чирнелло звонил, он договорился. Проверяющими будем. Консультантами. Психиатрами из столицы.
Опять эта бабочка. Нет от нее спасения. Монстр преследует повсюду. Во сне, догоняет, летит, размахивая огромными крыльями с нарисованными на них, меняющими постоянно цвет, подмигивающими ехидно глазами с длинными ресницами. И спасение только там на опушке. Там монстр отстанет, но она никогда не успевает убежать. Ноги вязнут в смраде тягучего воздуха, а сзади тут же на спину наваливается ужас. Спасибо мужу. Будит вовремя, иначе бы свихнулась во сне. Господи. За что ей это все? Где она так согрешила?
Но и днем покоя нет. Даже в чашке с чаем, в дольке лимона, заботливо отрезанного мамой, мерещится бабочка. Смотрит желтыми глазами и ехидно улыбается. Девушка уже ненавидит этих насекомых, которых совсем еще недавно обожала за весеннюю раскраску, и нежность. Прекрасные создания, но она их терпеть не может. Последнее время она вздрагивает от каждого шороха за спиной, ожидая нападения. Так невозможно жить. Мука. Господи! Помоги!
Психушка как выход. Муж прав. Надо показаться специалистам. Таблетки, процедуры. Будем надеяться, что все эти меры помогут. Вон Степан стоит с главврачом о чем-то шепчется. Нет-нет, да кинет на нее взволнованный взгляд. Комиссию какую-то ждут из минздрава. Говорят специалисты серьезные приедут, обязательно помогут. Даже гипнотизер будет. Она верит мужу во всем. Он верный, надежный, не предаст и не бросит. Кому еще доверится, как не ему.
Хлопнули стеклянные двери. Вот и они. Трое. Один в очках черных, непроницаемых. Важный, серьезный, немного страшный. Больше на воина похож чем на доктора. Больно уж выправка офицерская. Собранный весь.
Другой из тройки — джентльмен. Важный весь и черный, движения резкие, головой словно птица крутит, а в карих глазах ум. Истинный профессор. Такому на кафедре лекции читать.
Третий — разгильдяй. Больше на гопника подворотни похож, а не на врача. Круглый, какой-то пушистый, как кот, в спортивном костюме. Идет — словно крадется. Сейчас мышь поймает и слопает. Девушка улыбнулась собственным мыслям.
— Значит вы и есть Юлия? — Черные очки посмотрели сверху вниз на ссутулившуюся, кивнувшую в ответ девушку. — Хорошо. Пройдемте в кабинет. Поговорим. Вы, надеюсь, не против, Вера Ивановна, если мы оккупируем ненадолго ваше законное место работы? — И не дожидаясь ответа, троица подхватив роженицу под локоток заскочила в двери, захлопнув бесцеремонно их перед носом ошарашенного бестактностью главврача и мужа.
Ну и что, кто по этому поводу думает. Писатель шагал по залу особняка, измеряя ногами длину собственных мыслей. — Только вот не надо пожимать плечами. — Грозно рявкнул он на Чирнелло, наливающего в чашку кофе.
— А чего я-то сразу. — Возмущенно огрызнулся тот на разлившуюся по столу коричневую, парящую кипятком, ароматную лужицу. — Чуть что, сразу кот. Я что, крайний? И вообще… Чего под руку-то орать. Кофе из-за тебя разлил.
— Мысли какие есть? — Не обратил внимания писатель, а обиду.
— Нет у меня мыслей, одни эмоции. — Вздохнул тот и принялся вылизывать крышку стола.
— Прекращай. — Рявкнул снова Николай Сергеевич. — Или в кота перекинься, или прекрати вести себя как животное. Смотреть противно.
— Кофе в облике кота, не так приятно пить. Вкусовые рецепторы не те. — Усмехнулся Чирнелло, но лизать лужицу перестал. — Ну а ты, ворона, чего молчишь? — Обернулся он к джентльмену, угрюмо крутящему в руках носовой платок.
— Думаю. — Задумчиво выдохнул тот, не отрывая взгляда от платка. — Помощь нам не помешает. Наблюдать надо, не выходя из палаты, прямо внутри. Из нас троих никто не подойдет.
— Почему это? — Усмехнулся кот. — Физиономии не фото гигиеничные? Дресс-код не пройдем?
— Нет. Мы мужчины. У людей не принято селить вместе противоположные в половом отношении, незнакомые, не состоящие в родстве особи вместе. — Поднял глаза Гоо. Нас никто не допустит дежурить у больной.
— Глупость какая. Как же неудобно бывает подстраиваться в реалии аборигенов. Все у них неправильно и неудобно. — Фыркнул Чирнелло.
— Сами вы особи и аборигены. — Обиделась Вернерра. — Я подежурю.
— Точно. — Николай Сергеевич остановился напротив девушки. — Представим тебя как лаборанта-наблюдателя. — Койку рядом поставим. Если что случится позвонишь, мы на подхвате будем. Тебе нечего бояться, ничего не угрожает. Ту тварь интересует только младенец, на взрослого он не кинется. Незачем ему.
— Я и не боюсь. — Покраснела девушка.
— Гронд, а ты уверен, что такая должность как лаборант-наблюдатель существует. — Усмехнулся ворона. — Мне кажется это белыми нитками шито. Раскусят наш обман. Только хуже получится.
