— Нас тоже в минздраве не существует, однако мы есть и дело делаем. Все получится. Я знаю. — Махнул рукой писатель. — Выбора у нас особого нет, так что будем использовать существующие наработки.
— Мой Степа, золотой муж, я за ним как за каменной стеной, хоть это и звучит банально и пафосно, но факт. Он и защитит, и успокоит, плечо подставит. Надежный человек. Я думаю, что меня боженька любит, раз послал такого мужа. — Юля сидела на кровати и улыбалась поглаживая огромный живот. Ее положили в больницу под наблюдение, и подселили рядышком, заботливую и внимательную медсестру. Еще, что было хорошо, так это то, что они были примерно одного возраста, поэтому тему для разговора находили мгновенно. Скучно не было. — Во! Толкается. Непоседливый какой, весь в папку. Решили Илюшей назвать, в честь дедушки моего. — Она мечтательно улыбнулась. — Вырастет, будет большим, умным, смелым и справедливым как дед.
Соседка отчего-то нахмурилась и отвернулась. Что там у нее в голове? Завидует что ли? Так вроде нечему. Не она пациент психбольницы.
Врачи процедурами не обременяли. Лекарства давать побаивались, дабы не навредить малышу, уколов не делали, процедур не назначали. Курорт, да и только. Вернерра просто жила рядом. Ничего не записывала, ничего не измеряла, просто была внимательной и заботливой соседкой, только взгляд у нее иногда был озабоченный, и смотрел с затаенной требовательной жалостью. Кто его знает, что она там думала, может считала новую подругу сумасшедшей.? Мыслей не прочитаешь. Чужая душа — потемки. Главное она рядом. Будит, когда бабочка врывается в сон. Успокаивает, словно мамочка, гладит по голове и садится рядом на край кровати. Конечно ей за это зарплату платят, за заботу и уход, но все равно приятно. Хорошая девушка.
— Знаешь Вернерра. Эта бабочка мое проклятие. Она преследует меня везде. Снится ночами, гоняется, вроде и не страшная, а почему-то жутко, мнится на Яву, словно нависает за спиной, давит на плечи ужасом. Я сумасшедшая? Да? Скажи правду, я приму все. Я выдержу. — Слова сами слезами слетали с губ девушки. Это как поток воды, прорвался и уже не остановить, пока не закончится, и не опустеет резервуар.
— Нет, что ты, это просто стресс. Тебе просто нужен отдых. Так Николай Сергеевич сказал, а он в этом огромный специалист. Ты ему верь, он поможет. Они втроем огромная сила, ты даже представления не имеешь на сколько велика их мощь. — Соседка говорила на столько убежденно и искренне, что Юлии стало спокойнее и легче на душе.
— Ты так это произнесла, словно они боги. — Рассмеялась она вытирая слезы, и высморкавшись в платок. — Еще немного и спою: «Аллилуйя».
— В чем-то и так. В чем-то и боги. Ты верь им, это главное. Они до конца пойдут, не бросят. Я знаю точно. — Вернера встала и подошла к окну. И вдруг улыбнулась и помахала рукой. Юлия заинтересовалась, встала с кровати и подошла, замерев рядом. Там, на улице, стоял высокий симпатичный парень с букетом роз и что-то кричал. Стеклопакеты не пропускали звук, но он все равно настойчиво раскрывал беззвучно рот, пританцовывал и махал букетом.
— Твой? — Юлия не стала пояснять вопроса, и так все понятно.
— Да. — Соседка улыбнулась и отправила воздушный поцелуй, а парень сделал вид что, поймал и прижал к сердцу.
— Почему она не звонит? Что все это значит? — Метался по комнате Николай Сергеевич, а Гоо и Чирнелло сидели в креслах, и настороженно за ним наблюдали.
— Ты бы успокоился, Гронд. — Джентльмен кашлянул в платок и отвел глаза. — Мы все волнуемся, но паниковать?! Это на тебя не похоже. Девушке ничего не угрожает. Ты же знаешь. Сядь, выпей кофе. Сосредоточься. Нам надо придумать как преступника поймать. Паникуя невозможно трезво мыслить.
— Да. Ты прав, дружище. Ты как всегда прав. — Писатель рухнул в кресло, и Чирнелло тут же сунул ему чашку в руку.
— Хлебни горяченького.
— Есть у кого, какие соображения по этому делу. — Страшные, змеиные глаза пробежали по друзьям, заглянув каждому в душу.
— Есть у меня одна задумка, может и безумная, но альтернативы пока все равно нет. — Кот встал, и прошел несколько раз взад-вперед, собираясь с мыслями. — Сеть накинуть ловчую и сжимать.
— Глупость. — Вскочил Гоо. — Что толку от нее. Сквозь живую плоть она не проходит. Сам знаешь. Ему эта сеть… — Он не договорил, а только махнул рукой и сел.
— Но он-то про это не знает. Он не эксперт в ловле душ ублюдков, а простой преступник, пусть и талантливый, каким-то образом сообразивший свалить из умирающего носителя, и догадавшийся присосаться к другому телу.
— А если и сейчас догадается? — Николай Сергеевич заинтересованно посмотрел на кота.
— Он урод, сволочь, но не гений. Тут догадаться невозможно. Тем более когда сеть сдавит мать носителя, паника начнется. Много в таком состоянии не на мыслишь. Удрать попробует, мы его и прихватим.
