Лиен быстро почистила ранку, но возникло ощущение, что это еще не конец истории. Джунгли не принимали меня. Вон Чунг… в стольких переделках был, грязь месил, на крайней стоянке на шею огромный черный скорпион прыгнул. И хоть бы хны. Взял того клешнастого друга, вскрыл ему ножом брюхо и мигом высосал. Я чуть не блеванул от этой сцены.
Но были у всего этого и плюсы. На длинных привалах я начал учить вьетнамский. А Лиен – русский. Причем девушка тарабанила на великом и могучем лучше и быстрее, чем я на вьетнамском. Язык ей давался влет. Сразу видно – учительница.
– Куда идем мы с Пятачком? – поинтересовался я у Ивана на одном из перекуров. Мы установили вокруг лагеря растяжки и затягивались первой сигаретой после тяжелого перехода. Два болота, одно затопленное рисовое поле…
– К нам на базу, – коротко ответил полковник. – Уже недолго осталось. Завтра должны прийти.
Иван затянулся сигаретой, подвигал левой рукой.
– Болит?
– Уже меньше. Чудеса народной медицины.
– Бабку к советским врачам и…
– И все погрязнет в нашей бюрократии. Напиши десять бумаг, согласуй у пяти начальников.
– Кстати, насчет начальников…
– Не боись. Я все придумал. Переодевайся.
Иван подозвал ко мне одного из вьетнамцев, промяукал что-то по-вьетнамски. Партизан начал снимать с себя куртку и брюки, я тоже скинул с себя американское. Мы поменялись одеждой. Джимми с удивлением таращился на наш стриптиз в тропиках. Хорошо, что Бао оказался крупным для вьетнамца и форма на нем сидела свободно. На меня она налезла, но немного впритык. После того как мы переоделись, Иван поманил меня прочь от стоянки. Шли недолго: через пару минут вышли к небольшому костру. Тот горел вяло, еле потрескивая сырыми ветками. Больше дымил, чем горел.
– Зачем нас демаскировать? – удивился я, подчиняясь жесту полковника и присаживаясь рядом. – Вон какой дым от него.
– Все на скорую руку, без подготовки, – вздохнул Иван, перекладывая что-то в левую руку. – Ты главное не ссы, я все продумал. Это единственный вариант…
Мочевой пузырь и далее вниз все так прилично сжалось.
– Что значит, продумал?
– Глаза закрой.
– Иди на хрен.
– Ваня, ты мне веришь?
– Если не тебе, то кому?
– Тогда зажмурься, – произнес Иван, прихватывая меня здоровой рукой за шею. Последнее, что я видел, перед тем как ГРУшник почти впечатал меня в костер, – как он кидает что-то в огонь. Так это же порох!
Вспышка, меня бьет по лицу взрывом.
– МЛЯ!!
Я почувствовал, как горит кожа, волосы…
– УБЬЮ НАХ**! – Я вырвался из объятий Ивана, упал на землю. Вписался рылом в ближайшую лужу. Кожа горела – не передать как.
– Все, все уже!
– Что, млять, быстро?!? – Я попытался дотронуться до лица и опять взвыл. – Меня доканаем быстро?
– Ваня. – Ваня-полковник сел рядом, прошептал на ухо: – Это единственный вариант. У тебя пластырь на щеке, теперь кожа в пороховых оспинах будет…
– Будет?!?
– Будет! Родная мать не узнает.
– Моя мама еще небось не родилась.
– Тихо ты!
– Сука, сука, как же больно…
Я увидел, как Ваня встал, развернул от нашего костра встревоженную Лиен. Вернулся обратно.
– Я выдам тебя за пропавшего сотрудника своей группы. Капитана Николая Орлова. Позывной Орел.
– Как оригинально…
– Он был у нас прикомандированный, – не обращая на мой сарказм внимания, продолжил Иван, – его толком никто не знает. По радиоэлектронике специалист.
– Я в ней ни в зуб ногой…
Наклонившись над лужей, я присмотрелся к своей физиономии. Она ужасала. Красное рыло, обгоревшие брови и волосы.
– Ему тридцать шесть, фигурой вы похожи.
– Голос выдаст.
– Его голос только члены моей группы знают. На построениях и в расположении начальство со мной общалось.
Я сплюнул в лужу, вздохнул.
– Зачем это тебе? Сдал бы по инстанции и все.
– Что-то теперь после твоих рассказов у меня нет уверенности в этих инстанциях. – Иван почесался. – Сдать тебя – кинуть в банку со змеями.
Полковник кивнул на клубок кобр, которые лежали под толстой лианой. Меня передернуло от омерзения.
– Ивашутин наш, конечно, боевой генерал. Ему можно верить. Но решать будет не он. Гниды из ЦК.
– Так уж и гниды…
– Такую страну пролюбили! Двадцать миллионов ради Союза легло в землю во Второй мировой, а что? Все зря? Дожили, с хохлами воюете…
Я пожал плечами. Что тут можно возразить?
– Спалимся. Особист на базе есть? Расколет.
– Особист – мой старый сослуживец. Еще по корейской войне. Попрошу его не мучить тебя. Тем более ты раненый. Вьетнамцев тоже опрашивать не будет. Пока идем – выучишь легенду. Про Орлова я тебе расскажу – там не трудно. Боевой путь группы тоже вызубришь. Тут придется писать рапорт с объяснениями.
– Почерк!
– На машинке набью. Документы Орлова на базе, выдам. Что еще?
– Бухнуть!
– Что?
– Спирт есть? Лицо горит, звездец!
– Где ж я тебе, Ваня, сейчас спирт возьму?
Вьетнамцы и пилот новому виду, конечно, удивились. Лиен подскочила, попыталась протереть мой улучшенный фейс каким-то платком – я опять взвыл.
А Ваня тем временем, отозвав в сторону Чунга, начал ему что-то тихо втирать на ухо. Тот смотрел на меня с удивлением, согласно кивая.
– Чи ги дай ра вэ?!? – Лиен волновалась, ее героя кто-то здорово ошпарил.
