Перед вылетом из Союза меня ознакомили с докладной по американскому химику Готлибу. Список его «достижений» впечатлял — смертельные дозы ботулотоксина в любимых сигаретах Фиделя Кастро, еще порция яда в носовом платке для премьер-министра Ирака Абделя Касема. Работал Готлиб с выдумкой. Того же команданте он сначала предложил лишить знаменитой бороды и волос — насыпать в ботинки таллия. Чтобы отравить, но не насмерть. Иди, повыступай облысевшим и больным, повесели кубинской народ. И ведь не на кого-то обычного в ЦРУ замахиваются — на лидеров государств. Игра идет по-крупному. Что на этом фоне жизнь какой-то лесбиянки Джоан? Убили и забыли.
— Уходил был мрачный — Незлобин почесал в затылке — Вернулся какой-то бледный.
— Ты знаешь такого Туска из второго взвода?
— Орел, я всех знаю. Выучил биографии, анкетные данные…
— Отчислишь его и еще двух на выбор. Только аккуратно. Дай сильные нагрузки, лично поломай в спаррингах
— Э… ну ладно. За что хоть? Понял, понял — Незлобин выставил ладони вперед — Уж больно грозный вид у тебя. А Гейтс не будет против?
— Не будет. Он только входит в курс дела — я с ним поговорю. Но ты подложись бумажками. Какие-то там нормативы не сдали.
— Отрядные врачи нужны
— Через час собеседование. Буду нанимать. Но бумаги пока на тебе.
Доктора я пытался заполучить советского. Но после того, как были одобрены визы женам — американцы заортачились. Дескать, врача найдете местного, хватит уже
— Проще всего завалить на стрелковке. Ладно, подумаю — Веня тяжело вздохнул — А в чемодане что?
— Синти! — крикнул я в дверь приемной — Зайди
Покачивая боками, девушка зашла в кабинет.
— И кричать совершенно необязательно — поучительно произнесла она — Есть же внутренний телефон
Я открыл чемодан, выложил на диван все набранные аксессуары.
— Ты же почти артистка?
— Танцовщица!
— Значит, в макияже и гриме понимаешь.
— Ну есть чуток — произнесла задумчиво О’Тул, перебирая парики. При этом она развернулась к нам спиной и даже наклонилась слегка. Огонек шумно вздохнул и я понял, что надо поторопить Авдонина и Центр с приездом жен.
— Сделай из нас хиппи
— Кого?
— Ну обкуренных хипарей
Перед входом в подвал «тунцов», мы с Незлобиным еще раз тайком оглядели друг друга.
— Выглядим, как законченные утырки — выдал Веня, прикладываясь к бутылке виски.
— Не пей много — поплывешь
— Языком заткнул. Для запаха только
Я забрал бутылку, повторил трюк. Выглядим и правда не очень. Спутанные, грязные пряди париков, рваные кроссовки, зеленые полувоенные куртки, с нашитыми пацификами и прочей бижутерией хиппи. Синтия сильно постаралась, но результат должен бы оправдать наши страдания. Либо мы сейчас наскоком с Незлобиным вытащим Джимми. Либо нам пиздец. Доусон и компания «любителей» отряда Земля — уничтожит все, чем мы тут занимались два месяца.
Гонсалесу это тоже пришлось объяснить. Инспектор сначала встал на дыбы — «да вас там убьют и все!». Но тут я положил растопыренную ладонь на стол конспиративной квартиры, из которой шло наблюдение за малиной тунцов. После чего достал нож и быстренько начал втыкать его между пальцами. Все больше и больше ускоряясь. Посмотреть на это шоу вышли все полицейские, что сидели в засаде.
После моего выступления, Незлобин разбежался и ударом ноги в прыжке разбил висящую на потолке лампочку.
— Достаточно или еще? — поинтересовался я у обалдевшего Гонсалеса
— Что от нас требуется?
— Ничего — пожал плечами Веня — Мы войдем, всех там положим, дадим сигнал. Вы входите следом, желательно уже с понятыми
— У нас нет понятых — покачал головой инспектор — полицейский может допрашивать свидетелей или потерпевших в одиночку, проводить обыск и его словам суд и прокурор поверят.
— Хорошо живете — протянул я, перекладывая пачку долларов из сумки в карман куртки. Вошла с трудом
— Это ваш план? — удивился Хуан — Купить вход?
— И он сработает — уверенно ответил я — Пошли, Веня, часики тикают.
Долго мы не рассусоливали. Как только согласовали с нью-йоркской полицией условный сигнал, начали готовиться. На руки нацепили массивные перстни, что я специально купил в сувенирном магазине на Таймс-сквер, посыпали друг друга пылью, втерли ее в лицо. После чего сразу пошли к правому выходу в подвал. Тут тусовались какая-то молодежь, нас окликнули.
— Мы к Джимми — я пьяно покачнулся, застучал кулаком в железную дверь. Окошко резко открылось, за ним образовалась жирная ряха с узкими глазами:
— Что надо⁈
— Курнуть — я опять покачнулся, повис на Незлобине. Который и сам прислонился к стене
— Валите отсюда!
— Че так грубо? Мы клиенты
— Да какие вы, нахуй, клиенты…
Ряха уже собралась закрыть окошко, когда я вытащил пачку баксов, попутно рассыпав несколько купюр. Помахал ею перед узкими глазками бандоса.
— Я те говорю! Ты нам хорошей травки, местечко употребить, мы тебе бабки!
«Тунец» задумался. Чтобы его не смущать, встали на колени, под смешки молодежи, начали собирать рассыпанных Франклинов.
Наконец, раздался лязг засова. Аллилуйя! Дверь распахнулась, в предбаннике было сразу четверо пузанов-латиносов. Все с пушками за ремнями, но спокойные.
