И умирают за свою веру. Именно это – то, что за свою веру они готовы умереть, – заставляет меня сочувствовать им. У нас, если кто во что и верит, умереть за это не готов. Солгать – всегда готов, убить – часто готов и на это. А вот умереть – не готов.
Чтобы поберечь прицел, я держу его выключенным и смотрю на мир через небольшой и простой ночной монокуляр – он, по крайней мере, даст знать, когда начнется движение. Сколько пойдет – не знаю, но заранее промеренные дальномером дистанции на тропе как раз мои – от четырехсот восьмидесяти до семисот. Сколько их будет, не знаю, но сколько бы ни было, разгром мы им сможем учинить. Вряд ли они ожидают засады и вряд ли ожидают наличия термооптики у нас.
Вот так вот…
Самое время тут спросить – вот это и есть то, что ты хотел? Честно – не знаю. Одно время я хотел уехать из города, в котором родился. Получилось. Потом хотел устроиться в Москве. Получилось. Потом хотел позволить себе собственное жилье. Получилось. Потом хотел загородный дом и «Порше». Получилось.
А что хотеть теперь?
Может, это кризис среднего возраста? Кто-то уходит из семьи, кто-то рушит налаженный бизнес, уезжает в Таиланд и открывает ресторанчик национальной кухни, кто-то просто продает все и начинает путешествовать. Я, кстати, никогда не понимал таких людей – для меня бросить все и начать тупо путешествовать, без цели – это все равно что рыбе выйти из воды и пойти по земле. Вот, наверное, поэтому я выбрал свой путь прохождения кризиса среднего возраста. Если до этого у меня был риск слить свой депозит, то теперь у меня есть риск слить собственную жизнь.
Здорово, да?
Я и сам себе иногда удивляюсь…
Ага… движение…
Так, теперь осторожненько…
Рюкзак на месте, перед ним я выложил несколько больших камней, получилось что-то вроде амбразуры. Карабин под рукой, магазин на сорок вставлен – из-за этого придется стрелять, держа его на боку, но я и так лежу на боку, так что мне комфортно. Из-за требований скрытности я пошел на нарушение правил, заранее дослал патрон в патронник и снял с предохранителя – щелчок переводчика-предохранителя «АК» может быть очень хорошо слышен, тем более ночью. Рисковать не хочу. Теперь включить прицел, осторожненько…
Ага. Вот они, голубчики…
Как я и думал.
Идут по тропе. Головной дозор уже на середине, пять человек, пулемет и гранатомет. Идут пешком. Дальше – караван, удаление метров сто – мало, возможно, боятся потерять управляемость. В караване идут ослы с тяжелыми вьюками, что-то тащат. Наверняка минометы или самодельные пусковые установки со снарядами. Рядом с ослами идут боевики. Тропа очень узкая, поэтому боковых дозоров нет, им просто негде идти. Идут, чтобы завершить начатое днем и зачистить кишлак. Осмелели гады…
Пятнадцать… шестнадцать…
Неслабо. Восемнадцать груженых ослов – это сколько же они везут всего?
Впрочем, уже неважно.
О чем я молился – чтобы никто не психанул и не открыл огонь раньше меня. С моим глушителем я намеревался пощипать караван основательно и в одиночку. Потом, как только пристреляются по мне, можно будет работать и остальным…
Похоже, восемнадцатый осел – крайний, больше не будет. С него и начнем.
За ним шли двое, со стволами. Дистанцию я помнил – прострелял еще, как только лег, все поправки я теперь помню и проверил на практике. Навелся, нажал на спуск – раз, второй, третий, четвертый. Карабин трепыхнулся, боевики попадали на землю. Так как они были последние, никто не сообразил, что делается. Звук выстрелов – через модератор он был слышен как щелчок, громкий, отчетливо слышимый, но так как звук в воздухе затухает по экспоненте, скорее всего, на тропе ничего не слышали.
Перевел прицел дальше. Щелк – полетел, щелк – полетел, щелк – полетел…
Только на восьмом духи начали подозревать что-то неладное, и то потому что восьмой упал не «под себя», а с тропы и дико заорал осел. Вот тут-то они и начали въезжать, что их кто-то немилосердно дербанит…
Начали кричать, заметались – больше скрываться смысла не было, и я открыл беглый огонь, стараясь убрать как можно больше до того, как откроют ответный огонь. В термооптику врага не видишь, только силуэт. Наводишь красное перекрестье с делениями, враг падает, ты это видишь и переводишь огонь дальше. Убрал троих, прежде чем сообразили и открыли ответный огонь. Идиоты, им либо прятаться надо, либо отходить. Вон, пулемет работает… идиот, ты зачем его на осла поставил, живого – осел ошалел от страха, метнулся – пулеметчика больше нет, у меня минус три патрона, у них – минус пулемет. А вон там еще… собрались в кучу, придурки, совсем обалдели. Выдал целую серию – восемь, один за другим, в самом быстром темпе, в каком только мог. Попадали. А вот бежит по тропе. Ой, упал…
Граната разорвалась ниже меня на скальной стенке. Увидели?
– Одиночными! Огонь!
Застучали автоматы…
Из восемнадцати ослов тринадцать остались живы. На них и на собственных горбах мы вытащили с той тропы столько, что … даться можно.
Диву даться можно, а вы о чем подумали?
