У нас в конвое было девять машин. Из них грузовик только один, еще одна машина – что-то вроде машины огневой поддержки – на тяжелом пикапе «Рам» установлена четырехствольная советская зенитная установка. Еще на одной машине на самодельной раме установлены, причем на поворотной основе, два пакета вертолетных НУРС, еще на одной машине «ДШК», и больше вооруженных машин нет. Мы шли обычной местностью – с одной стороны горный склон, с другой – спуск, покрытый каменной осыпью. И ни души, ни деревца – вообще ничего нет. Вот тут-то, на дороге, нас и накрыли…
Первым рванул фугас. Он рванул как раз под тяжелым пикапом «Рам» с зенитной установкой, да так удачно рванул, что машина весом тонн пять взлетела в воздух как пушинка. Это было прямо передо мной, дистанция метров двадцать была. Взрывом шибануло и меня, а так как я сидел слева, то упал не на идущий вниз склон, а налево, почти что под колеса.
Шмякнулся сильно, но сознания не потерял. Кто-то как будто подсказал мне сверху – притворись дохлым. Долбануло что-то сзади, спереди все горело, меня сильно окатило жаром. Пикап с зенитной установкой свалился вниз – наверное, бандиты на это не подрассчитали, они планировали заблокировать им дорогу, а дорога оказалась открытой. Машина, на которой я ехал, рванула вперед, едва не проехав мне по ногам, но далеко не уехала. Все происходило на моих глазах, потому что я в ту сторону смотрел, – сначала по ней ударили из крупнокалиберной снайперской винтовки, от первого выстрела аж капот взлетел, от второго – вынесло заднее стекло вместе с частью металла кабины. Потом сверху и справа полетел заряд РПГ, придясь точно по машине, и многострадальный пикап загорелся…
Сопротивление только начиналось – с нашей стороны, с хвоста колонны ударило не меньше десятка автоматов, начали бить из РПГ. Потом раздался слитный треск… я даже не понял, что это – хлесткий и резкий звук, похожий на многочисленные, очень быстрые щелчки кнута пастуха. Огонь не прекратился, но моментально ослаб, теперь били всего два или три ствола…
До меня начало доходить, что сейчас мочканут и меня – либо сейчас мочканут, либо спустятся за трофеями и добьют. Но страха это не добавило, добавило только злобы. Тот, кто профессионально торгует, знает – иногда бывает движ. И если не хочешь слиться, даже в самой критической ситуации ты должен сохранять хладнокровие. Причем чем критичнее ситуация, тем лучше, если все летит в тартарары и маржин-колл[111] светит тебе ярким светом ртутной лампы, тем больше требуется хладнокровие. Тот, кто при виде большого, белого и пушистого… медведя[112] впадает в ступор, на бирже не выживает…
Винтарь, только что пристрелянный и со свежим магазином, был у меня под рукой, правой, на боку. А впереди у расстрелянной из гранатомета машины рванул бак. Кстати, рванул он не так, как показывают в кино, – столбы пламени и машина метра на два подлетела – нет, просто хлопок и пламя, охватившее заднюю часть машины и лижущее борта. Но машина горела, и горела хорошо, и, должно быть, от пошедшего с горящих покрышек дыма видно меня хреново…
В ноль на шестьсот тридцать метров.
Фронтальная позиция противника была видна – чего ее искать, я видел, как оттуда стреляли из гранатомета. В прицеле через дымную муть на увеличении в двадцать пять крат (знаю, прицел на таком увеличении только так дергается, но выхода другого не было, а работать на таком увеличении я умею) был виден снайпер с какой-то полуавтоматической крупнокалиберной снайперской винтовкой, и рядом еще один стрелок, заряжающий гранатомет.
Аллаху акбар.
Я выстрелил и попал с первого раза, увидел, как от головы снайпера отлетело что-то вроде черепка от горшка, он упал в окоп, а винтовка теперь смотрела стволом вверх. Я чуть двинул ствол и поймал гранатометчика в тот момент, когда тот готовился выстрелить. Выстрелили мы одновременно – я увидел выхлоп, и тут же он упал назад и пропал из поля зрения. Если и притворился, то притворился талантливо, молодец…
Не желая испытывать судьбу еще раз, я ломанулся назад, за остановленную линию машин. Там месиво, бородач, сидевший на земле (штанина буквально промокла от крови), вскинул автомат, но, опознав, опустил. Месиво – жесть, похоже, на минах подорвались. Странно, но я почему-то не подумал, что я могу сейчас ходить по минному полю. Бросился назад, увидел Али – у него вся борода была залита кровью, но он командовал.
– Я залягу дальше! – проорал я. – там! Понял? Там!
Я показал ему зачем-то снайперскую винтовку, не знаю, понял он или нет, но я побежал делать то, что озвучил…
Из более чем девяноста человек уцелело пятьдесят восемь. И три машины из девяти. После того как раненых отправили обратно, у нас осталось восемнадцать человек и ноль машин.
Вот как-то так.
Мы отошли назад – там, на полпути между кишлаком и тем местом, где на нас напали, было сухое русло вади. Там мы и остановились…
