Последнее произвело на собравшихся местных сильное впечатление – в отрицательную, конечно сторону. В Йемене, как и в Афганистане, сильны родственные связи. Никто не поймет того, кто обвиняет другого человека своего же народа как мунафика в присутствии людей из другого народа. В Афганистане есть понятие «нанга» – осознание родственных связей со своим народом и помощь людям своего народа в любых ситуациях. Тех, кто откололся от своего народа, зовут бинанга, то есть «без нанги» это слово обозначает «подлец», «негодяй».
Абдул Малик аль-Руси едва не сделал очередную глупость и не обвинил в асабийи старика и других жителей деревни, и ежу понятно, что ничем хорошим это не кончилось бы. Но тут в кармане затрясся телефон «Ginzzu»[89], который молчал с утра, и надо было ответить.
Абдул Малик аль-Руси активировал телефон – он теперь работал в режиме рации, – и поднес к уху.
– На приеме.
– Салям, брат… – недовольным голосом сказал амир Саид аль-Джумейни, – что у тебя происходит, почему ты остановил машину?
– Здесь какой-то русист, наверняка шпион. Мы остановили его.
– Ай, брат. Оставь его местным, пусть сами разберутся.
– Со всем уважением, надо быть бдительными… Шпионы повсюду. А у него машина и пулемет…
– Брат, какой такой шпион, зачем шпион. Америки больше нет, зачем за нами шпионить. Пусть местные разберутся.
– Он может что-то знать.
Амир раздраженно фыркнул:
– Брат, ты не из местных, поэтому не знаешь. Местное племя дружественное нам, они сами разберутся с тем, что происходит на их земле, а я не хочу вмешиваться. Оставь кого там… этого им, пусть сами разбираются, это их земля. Мы и так опаздываем, надо ехать. А если хочешь, то оставайся сам со своими людьми, а я не хочу иметь никакого к этому отношения. И да хранит тебя Всевышний Аллах.
Абдул Малик аль-Руси понял, что помощи ему ждать не приходится.
– Ты прав, брат, надо ехать.
– Мы отъехали на километр и встали. Поспеши.
– Аллаху акбар.
Абдул Малик аль-Руси выключил телефон.
– Пусть за все за это с вас спросит Всевышний. Мы уезжаем.
Пришлые ваххабиты погрузились на машину и тронулись, сопровождаемые взглядами местных. Люди тоже постепенно начали расходиться – ничего интересного больше здесь не было.
Не уходил только старик.
– Как твое имя? – спросил он.
Я не ответил.
– Ты можешь ехать дальше, – сказал старик, – но за поворотом тебя могут ожидать. Либо ты можешь воспользоваться моим гостеприимством. Согласно нашим законам, гость неприкосновенен. Ты можешь гостить у нас три дня, и это не будет отягощать ни тебя, ни меня. Решай.
– Почему вы помогаете мне?
– Долг, – неопределенно ответил старик, – долг…
Небольшой «Хувербайк»[90], поднимая тучи пыли, подлетел к пункту боепитания, развернутому прямо в песках, и остановился. Около единственного стоящего у пункта вертолета кипела работа. Экипаж лихорадочно загружал ленты к крупнокалиберному пулемету «GAU-19», основному огневому средству вооруженного вертолета «AH-60M Direct Action Penetrator», основного вертолета ВВС Саудовской Аравии, купленного в рамках одной из многочисленных сделок «Оружие в обмен на безопасность». В мире незадолго до катастрофы не существовало правового механизма оплаты оказания услуг по «физическому прикрытию» одной страны другой страной. Цены на нефть или иные ресурсы опускать было не комильфо, поэтому США и Саудовская Аравия завышали до предела сделки на вооружение. Так, например, этот вертолет стоил сто десять миллионов долларов за единицу в момент покупки, что превышало стоимость «Ми-35М» ровно в четыре раза. При этом – «Ми-35М» был специализированный боевой вертолет с отличными, намного превышающими «Блекхок» показателями живучести и самой современной авионикой.
Охранявшая место посадки группа безопасности, которая по итогам войны в Афганистане стала обязательной частью экипажа любого подобного вертолета, вскинула свои автоматы, но вовремя увидела за поднятой мотоциклом пылью набор инфракрасных полосок, отмечающий дружественные силы, и опустила оружие.
– Как дела, парни?
– Отлично, сэр!
Майор подошел к кабине пилота, тот уже доставал планшет. На нем было полно красных точек – отметок вражеских сил.
– Что там у нас?
– Сэр, активное продвижение колонн в нашем направлении. Мы временно оставили пустыню и собираемся поработать на первом шоссе.
– О’кей. Противодействие есть?
– Массированное, но слабое, сэр. Мы не видим воздушных целей вообще.
– Их главная база ВВС в этом направлении в наших руках.
– Да, сэр, но они должны были хотя бы поднять АВАКС. У них есть аж шесть, но АВАКСа в воздухе нет.
– Ты уверен?
– Насколько можно быть уверенными в данных с БПЛА, сэр. Но и мы своими возможностями работу радаров не фиксируем…
