У меня не было любимой куклы в детстве. Или, может, и была, но я не помню о ней. Недавно в библиотеке мне в руки выпала книга об истории куклы, я думала прочитать ее, но не смогла, во введении авторша говорила о некой генетической связи девочек и кукол, и мне стало от этого противно. В книге были красивые иллюстрации, но я все равно швырнула ее в камин, а потом мучилась, заставляла ее разгореться, следила, чтобы огонь не погас, чтобы она прогорела до конца. Все бросали на меня странные взгляды, но я не обращала на них внимания, только думала, что выписала бы авторше курс ____ и заставила бы проколоть до конца, чтобы запомнила. Еще – что мне самой не повредил бы курс ____, но все знают – выписывать медикаменты себе – это даже не первый шаг в пропасть, это просто конец. Я пока держалась – или наоборот, не была к нему готова.
Хочется описывать вещи за окном, впрочем, там одно только белесое небо и черные ветки, которые его держат. Концы у них острые, они прокалывают небо, и из разрывов сыплется снег, который сразу тает. Я не вижу этого, но знаю, если выгляну в окно, посмотрю вниз – там будет только грязь. Раньше мне нравилось представлять что-то другое – что там бурные реки с аллигаторами и огромными змеями, или по двору бегают полчища крыс, или ползают разжиревшие, сухие до хруста ящеры, высовывают языки, шипят. Мне нравилось воображать леса, озера, океаны, диковинную природу и ее жителей. Я никогда не представляла кошек, потому что могла увидеть их в подвале, и летучих мышей – они жили на чердаке. Сейчас я не могу заставить себя ни спуститься в подвал, ни подняться к крыше, чтобы взглянуть на настоящих животных, что уж там говорить о воображаемых. Во дворе – грязь, по которой влажно шлепают пациенты, санитары и, может быть, следователь.
Что он делает здесь? Ксении здесь нет, зато он – будто бы поселился. Я заставляю воображение работать, представляю, что следователь – и есть убийца. Не знаю, зачем и почему он убивает, но мне нравится идея того, что это он. Конечно, он не мог убить отца Ксении, но остальных – точно мог. И теперь крутится в больнице, зачем? Чтобы подыскать, на кого свалить вину или следующую жертву? Это мне не нравится. Пора выгонять его отсюда.
***
У следователя началась натуральная паника, когда я сказала, что он беспокоит пациенток и пациентов, и я не вижу смысла ему так часто здесь находиться. Еще вариант – он ищет что-то, что оставила Ксения, но никак не может отыскать, а она не может дать ему понятные инструкции. Это меня беспокоит, но некогда, нужно собираться на похороны.
***
Похороны прошли как обычно.
Если следователь убьет кого-то из пациентов, кто должен будет защищать тело? Родственники или я? Можно ли будет переложить это на санитаров?
Кто и чем отвлекал следователя, чтобы тот не появился на похоронах? Или это разговор со мной его так расстроил?
***
Планы на остаток дня: собрание в клубе самоубийц // начать ревизию третьего этажа // ночью сходить на кладбище // коротко записать итоги всего в дневнике.
***
Клуб самоубийц оказался приятнее, чем я предполагала. Начинать с третьего этажа – глупо, даже если я надеюсь найти что-то, что возможно (!) оставила Ксения. Ксении не было у озера.
Монстр существует – какая неожиданность. Я чувствую нужду описать подробнее, весь вечер, все, что я увидела и узнала, но в кабинет врывается [Гаечка] и требует слово. Не хочу с ней спорить.
Сестра, произошло удивительное!
Извини! Я знаю, ты не любишь, если я не отвечаю на вопросы, а сразу начинаю тараторить о своем (ты не можешь быть уверена, что я тараторю, но это так, правда, я с трудом успеваю дописывать слова, мне уже хочется начинать следующие). Я взволнована и рада, потому что сегодня – спустя все эти неудачные попытки, а их – ты знаешь – было великое множество —
сегодня главврач наконец-то пришла на наше собрание!!!
И мало того, что я все-таки сумела убедить ее прийти, каким-то чудом я еще и уговорила ее выступить с вступительным словом. Оно было замечательное – трогательное и нежное. Мы все немножко влюблены в главврача, куда же без этого, поэтому то, что она пришла, было особенно классно. Ну и по основной причине – это важно, чтобы тебя замечали. Твою деятельность, ее достижения. Важно, чтобы участницы клуба не чувствовали, что их усилия идут в никуда, не приносят результата. Вот он, результат, вот оно, достижение – мы убедили главврача признать, что существуем.
Это ужасно здорово.
Я знаю, ты хочешь узнать, что за клуб у нас такой, но я попридержу название в секрете. Ничего плохого, не волнуйся. Я настаиваю, это связано с тем, что ты и так почти все обо мне узнаешь в ежемесячных отчетах, я хочу хотя бы это удержать в тайне.
