Грустная девушка у жуткого озера полностью

Белка прыгала совсем рядом, монстр подумал, а не поймать ли ее? Не чтобы съесть, нет, ему не нравилось есть живое, а чтобы приручить и сделать своим питомцем. Вот что еще заставляло его тосковать – у других были питомцы, и с ними ничего не происходило. Он пошел за белкой. Потом побежал. Помчался. Лес сначала был его другом и держался рядом, а потом вдруг закончился. Монстр растерялся. Он был в месте крестов, и маленьких домов, и памятников. Красивое место. Он не смог бы спрятаться за крестом, не всякий памятник бы справился, но за домиками прятаться было можно, и он решил немножко остаться в месте. Монстр знал, что здесь нельзя быть, но иногда нужно было проверять границы – он не был уверен, что это подходило, но рычание в границах ему нравилось, значит, все было хорошо.

В одном домике ничего не было, только каменный стол. В другом было два стола, в третьем – ни одного, только полки в стенах, в которых стояли вазы. В четвертом все было в книгах. Монстру стало грустно. Добрая девушка любила книги, и монстр тоже их полюбил, пусть они и делали больно внутри головы, если он силился их понять. Между книгами стоял обычный стол и стул. В домике, наверное, кто-то жил. Монстр приник к щели между досками, которыми было забито окно, и приготовился ждать. Он хотел посмотреть, кто живет в сказочном домике. Пошел снег, закончился, монстру уже дважды надоело ждать, и тут дверь в домик открылась. Туда зашел человек в специальной одежде, про которую брат научил его – людей в ней можно есть, если он очень голоден, а они не пахнут болезнями. Монстр немножко расстроился. Подумал, не голоден ли он. Вроде пока не был. Человек начал стягивать одежду, под специальной пряталась другая – какую носили другие. В такой ходил брат, в такой ходила добрая девушка, люди в телевизоре и в окнах городской квартиры. На лице человека были большие очки, волосы она собрала в пучок. Она была немножко похожа на добрую девушку, но монстр не мог сказать, это точно или ему просто так кажется.

Девушка в очках поежилась, отодвинула стопку книг, сделала что-то, и в домике загорелся желтый, теплый свет. Тихо зажужжало, и монстр сразу почувствовал, что домик начинает греться. Девушка отодвинула другую стопку книг, вытащила оттуда несколько, села за стол и начала писать. Монстру очень понравилось смотреть, как она это делала. Он сосредоточился, чтобы не забыть, что потом нужно будет вернуться к домику снова, чтобы можно было еще понаблюдать за девушкой. Наверняка, она такая же добрая, как его добрая девушка. Или, может, это она и есть?

Стемнело. Монстр дождался, когда девушка встанет, чтобы размяться, начнет шуметь, и тихо отошел от домика. Он немножко растерялся, куда идти – белка, которая привела его в это место, давно уже убежала. Он сосредоточился, позволил мыслям ползти, куда им нравится – так, он знал, будет проще услышать зов воды. Но как он сможет вернуться сюда? Запах, точно! Он выбрал домик с двумя каменными стенами, потому что он был дальше от домика, наверное, доброй девушки, помочился на стены, принюхался – запах остался, достаточно сильный, чтобы позвать его потом, пускай даже пройдет несколько дней. Всегда проходило несколько дней, монстр не мог представить, чтобы прошел только один, так не бывало. Он пошел к воде, ступал осторожно: в темноте было непросто ориентироваться, он не хотел пораниться – брат легко замечал такие вещи, отругал бы, если бы увидел. Идти было дольше, чем ему казалось, но он все равно успел, спрятался в воду, даже измазал илом ногу, которую все-таки порезал, надышался водой, и тогда услышал секретный свист. Он был ужасно громкий, но брат говорил, его может слышать только монстр, поэтому они пользовались им. Брат снова был не прав, монстр точно знал, свист слышат и другие, например, ночные птицы. Добрая девушка называла их летучими мышами, но и она была не права, ночные птицы не были похожи на мышей. Но они слышали свист, в этом монстр был уверен, он сам видел, как ночные птицы замирают в воздухе, или оборачиваются, или меняют направление и летят в сторону свиста, потом передумывают и чудом не врезаются в брата. Брат ничего такого не замечал, и монстр не рассказывал – специально, чтобы иногда воображать, что какая-нибудь ночная птица врежется в брата, и тот испугается. Главное, чтобы ночная птица не повредила себя. Нужно ли было рассказать брату? Нужно ли было рассказать брату, что он нашел добрую девушку?

Свист повторился. Монстр устал за день и не очень хотел идти, но брат не перестанет свистеть, и если не выйти, он сам пойдет к воде, а он ведь терпеть не может воду. Монстр побрел к берегу. Брат стоял у леса, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывал в телефон.

– Наконец-то! – сказал он, набросил на плечи монстру плед и принялся растирать спину монстра, живот, руки и ноги. – Спал?

Монстр неопределенно помотал головой. Он не любил врать и знал, что брат не любил, когда ему врали. Брат помог ему одеться в комбинезон, который кололся, но в котором сразу же становилось тепло, и они пошли к хижине.