Грустная девушка у жуткого озера полностью

Сработает или нет? Монстр сделал пару шагов в мою сторону, втянул воздух и вернулся к ее склепу. Сработало! Я сделал несколько (десятков) фото в профиль – он вызывал такие же дурные эмоции, как и анфас. Монстр устроился на корточках, приник лицом к деревяшкам на окне – это должна была быть жалкая картина. Он был обнаженный, грязный, сидел скрючившись, тихонько сопел – я понимал, что должен испытать какое-нибудь пусть брезгливое, но все же сочувствие, и я правда пытался вызвать что-то похожее, но не мог. Монстр был омерзительно безобразный, меня тошнило от мысли, что он смотрит на Мари, наблюдает за ней. Он начал ритмично шевелиться – ох, он мастурбировал на нее. Теперь я уже даже не пытался вызвать жалость. Конечно, конечно, не нужно было винить больное существо за то, что оно ведет себя так, как ведет, но в монстре было что-то настолько противоестественное, что только винить и хотелось. Если бы у меня в руках была власть – или факел – смог бы я удержаться? Я всегда считал себя пацифистом, мирным человеком, который не приемлет насилия, но, возможно, это только потому, что до этого момента у меня не появлялось повода? Давай, подбодрил я себя, давай используем монстра как зеркало личности – каждый пускай видит в нем свое отражение, искривленное, страшное, но все-таки полезное, чтобы измениться, чтобы улучшить себя, и тогда – сколько бы он ни был гадким, не нужно его ненавидеть. Я попытался сделать это. Не помогло. Я ненавидел монстра и не натравил на него воображаемую толпу только ради себя и своих чувств, а не ради него. Я замерз. Затек. Устал. Мне хотелось пошевелиться, размять мышцы, сделать несколько упражнений, которые все рекомендует физиотерапевтка, но они никогда не вызывали у меня энтузиазма.

– Что если я затеку, или захочу чихнуть, или еще что-нибудь? Говоришь, он следит за тобой весь день – сразу предупреждаю, весь день я стоять не смогу.

Мало того, что в комнате была гостья, мы еще и пили – двойное нарушение, которое многократно ухудшило бы ситуацию, если бы мы попались.

– Попались кому? – спросила Мари. – Санитары тебя обожают, другие пациенты – тоже. Врачи все сидят в своем крыле, время для обходов уже закончилось. Если только главврач неожиданно ворвется?

– Нет, она не врывается, это больше в стиле больных. Она деликатно заходит.

– Хорошо, если только она деликатно зайдет – это будет плохо?

– Понятия не имею, никогда на таком не попадался.

– Друг мой, тебе нужно меньше беспокоиться. Давай, еще налью? И может, ты хочешь одну из этих сигареток? Я пока не пробовала, но говорят, они здорово помогают расслабиться.

– Прекрати подмигивать как сумасшедшая. И вообще, как это может помочь мне расслабиться? Теперь я на взводе от мыслей, что ты ходишь по институции и заводишь знакомства и поддерживаешь наркоторговлю. Не самые расслабляющие новости.

Мы выяснили, что нет, не ходит и не поддерживает, ну, по крайней мере, поддерживает не особенно сильно – согласилась взять одну сигарету на пробу. Тройное нарушение! Кошмар. Я затянулся. Она затянулась. Все стало чуть менее ужасным. Я придумал метафору про разбитый бокал, осколки которого такие мелкие, что будто вода. Мы поболтали о том, что нужно заняться и другим планом – присоединить Ксению к нашему расследовательскому предприятию, но решили отложить это на чуть позже, когда разберемся с первым.

– А насчет пошевелиться – как станет совсем невыносимо, пришли сообщение, и я отвлеку подозреваемого. А если решишь закругляться, тоже напиши, тогда я начну собираться, он после этого всегда убегает.

– Вот просто так взять и написать?

– Можем придумать кодовые сообщения!

Решение этой проблемы потребовало половины самокрутки Котика и трех на двоих бокалов рома.