Грустная девушка у жуткого озера полностью

Оранжевый, отправил я, подождал, чтобы монстр сначала отпрянул, а потом еще сильнее приник к отверстию. Бедная Мари, подумал я и с наслаждением покрутил плечами, наклонил голову, согнул и разогнул ноги. Стало намного лучше, но это ненадолго, я знал, что скоро окончательно затеку. Я навел камеру на монстра и включил видеозапись, это тоже могло оказаться полезным. Нужно, возможно, было послушаться советов и взять с собой настоящую камеру, или хотя бы второй телефон, потому что сейчас я снимал видео и не мог отвечать на сообщения, которые сыпались и сыпались – не слишком удобно. Видео будет очень скучным, если монстр не станет шевелиться, но не буду же я привлекать внимание, чтобы заставить его. На минуту я задумался об этом – загрохотать, юркнуть в подземный ход, получить отличную запись. Рискованно – и глупо, я не стал даже заканчивать мысль. Прошло несколько минут. Видео с монстром выглядело как анимированная картинка, все немножко шевелилось: ветки, гнилые листья на земле, вода в лужах, снежинки – только монстр оставался неподвижным, эдакая горгулья тошнотворного цвета. Пока я смотрел на него через экран, я почти ничего не чувствовал, но стоило выглянуть из-за телефона, ненависть пробежала по мне мурашками. Монстр был гадкий, и я понятия не имел, как Мари не сходит там с ума от его взгляда. А что если сходит? Что если она валяется там без чувств, изнасилованная этой мерзостью? Забилась в угол и боится пошевелиться?

Все это легко можно было выяснить, задав вопрос. Но я больше не мог и не хотел задавать вопросы, я отправил красный. Через пару минут монстр встал и неохотно побрел в сторону леса. Он спрятался за деревом – меня охватила жуть, что если он нападет, когда Мари выйдет из склепа? Что делать тогда?

– И что тогда?

– Тогда мы воспользуемся тем, что я буду готова, и вот этим, – она помахала у меня перед носом стильным газовым баллончиком. Прочитала с этикетки: – Эффектно и эффективно! Подозреваемый не подозреваемый, а получит струей в сторону лица и отвяжется – я как раз успею убежать.

Были другие вопросы, но мы уже прошлись по большей части списка и не были уверены, хотим одолеть его сегодня и отредактировать завтра, или закончить завтра. Мари голосовала за отложить на завтра, а сейчас уже окончательно надраться. Я воздержался. Это привело к неконтролируемому хохоту и тому, что мы по очереди прижимали пальцы к губам, и шикали, и давились смехом. Когда мы немного успокоились, я подошел к двери, чтобы убедиться – там нет толпы гневных соседей и санитаров. Никого не было, только Повелительница топоров с серьезным видом застегивала куртку и явно направлялась наружу. Я выругался и сказал Мари, что приятный вечер заканчивается, Повелительницу топоров даже в лучшие дни опасно было оставлять одну, тем более – отпускать наружу, а сейчас, из-за Инги, из-за дежурного врача – это было совсем опасно.

– Надо, наверное, об этом кому-нибудь рассказать? – предложила Мари. Умница, голос разума в нашем дуэте. Но мы, конечно, же сделали по-моему – отправились за Повелительницей топоров в лес.

– А может, и нахер наш план? – спросила Мари, когда мы тихо, но не особенно, пробирались по лесу в общем направлении Повелительницы топоров – и озера. – Как у тебя ночная съемка на камере? Может, сейчас все поснимаем, и не нужно будет извращаться со склепами?

Было холодно, промозгло, впрочем, как еще может быть ноябрьской ночью? Мне тоже больше бы понравилось наснимать все сейчас и закончить на этом, но —

– Нужно в первую очередь выручить Повелительницу топоров. И кстати, надо, чтобы тебя никто не увидел, а то твой подозреваемый поймет… Не знаю, что он там поймет, но что-нибудь, лучше не рисковать.

Мари высмотрела Повелительницу топоров, которая растерянно смотрела в сторону озера. Не знаю, было там что-то или ей казалось. Скорее второе, потому что было темно, и даже растерянность Повелительницы топоров я угадывал по очертаниям позы, а не потому, что мог разглядеть. Я подкрался к ней в нужный момент – она набирала дыхание, явно так, чтобы закричать. Схватил ее за локоть, уверенно потащил за собой в сторону Мари. Та знаком показала Повелительнице топоров, что нужно быть тихой, улыбнулась на кивок, и мы стали скоро пробираться через лес. Через несколько шагов побежали, потому что сзади что-то, кажется, зашумело. Выживание выживанием, а долго бежать мы не могли. Повелительница топоров из-за возраста и общего состояния, я – из-за бурной музыкальной юности, а что не так с Мари – было неясно. Я спросил бы, но у меня и так уже кололо в обоих боках, было не до расспросов. Когда мы выбежали (больше, конечно, с грохотом и шумным дыханием выбрели) из леса, мы решили, что находимся в безопасности, и остаток пути проделали с остановками, недлинными, потому что стало совсем холодно.

– Надо зайти через заднюю дверь, – сказала Повелительница топоров, – чтобы нас не поймал никто.

– Да кому мы с тобой нужны, ловить нас еще, – ответил я, потому что порядочно устал этим вечером и обходить институцию не хотел.