– Знаешь, что такое этапные операции? – задумчиво сказал Артур. – Это желание встать, наркоз, упрямство, терпение и так до достижения результата или до бесконечности. У меня их было восемь. Две из них на мне сделали впервые, защитили две диссертации. Я ведь сначала думал, что так на костылях, а то и, упаси Боже, в инвалидном кресле, останусь. На свет смотреть тошно было. Ты Андрея Ивановича помнишь?
– Тренера твоего по гимнастике?
– Ну да. Он, когда увидел, то здорово на меня надавил. Может, с этого всё и началось. Я тогда ещё лежал. Ему в институте старую травму подлечивал. Убедил он меня, что если захотеть, то попытаться встать можно. Матушка поддержала. Я захотел. Не сразу, конечно. Ломался несколько раз, верить переставал, а когда, после третьей операции ноги почувствовал, уперся. После шестой на ноги стал полностью. После восьмой – пошел, как когда-то. Верней, не сразу пошел. Ходить учился по новой. Заняло это всё почти два с половиной года. Все говорили, что такого результата никто не ожидал. Я ведь не просто хожу. Я могу бегать, прыгать, что угодно. Маленькая заморочка – когда в теннис играю, то одеваю наколенники фиксирующие. Знаешь, как при спортивных травмах. Вот и всё.
– А остальное? Семья, работа?
– Отец ты помнишь, когда погиб. Лена уехала с родителями. Я с матушкой остался. Когда начал нормально ходить, нужно было решать что-то, чем заняться. Со спортом уже ничего не вышло бы, училище накрылось, да я и рад был. Осталась физика.
– Да, с физикой у тебя никогда проблем не было, – кивнул Сергей. – Только тогда тебя наша Рыжая потрепать хотела и двойкой пугнула.
– Да Бог ей судья. Тем более теперь… Слушай, я тогда так и не поинтересовался, что с ней случилось? Я ведь в больнице был, когда она померла.
– Не знаю, на сколько правда, но слышал я, как мои старики разговаривали. Вроде бы её муж из окна выбросил. Застукал с каким-то молодым, она ему ботинки вылизывала, а он на неё помочился. После этого они начали прямо на полу заниматься этим делом. У мужика крышу-то и сорвало. Он молодого кухонным топориком по головушке обласкал, а её, когда она к окну побежала, на помощь звать, подтолкнул. Отец дело читал.
– Мерзко, – поморщился Артур.
– Ты прав, Бог ей судья. Что с тобой-то дальше было?
– Вот я и подался в военно-механический. Закончил с красным дипломом. Попал работать в закрытый НИИ, занимался волоконной оптикой. Работу начал писать. В принципе и написал, только к тому времени всё начало разваливаться и работа моя оказалась никому не нужна. До сих пор валяется, как память о том, как я был научным сотрудником, – Артур горько усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его лица. – Потом заболела матушка. Вернее, выяснилось, что у неё рак в такой стадии, что ничего уже нельзя было сделать. Проболела она полгода и умерла. Остался я один. В первое время казалось, что жизнь кончилась: ни родни, ни друзей особенно близких… Да и что толку мне было в то время в друзьях? Лену как не искал, даже концов не нашел. Домой приходил, о стариках всё напоминало… На работе ничего уже не удерживало: тему закрыли, за зарплату вечная драчка, кто кому подляну больше сделает… – он помолчал. – Решил я всё бросить и сыграть ва-банк. Я к тому времени с хлопцами встретился, которых по спортивным каналам знал. Вот и решили мы спортклуб открыть. Поначалу трудно было, но ничего, раскрутились. Теперь вот квартирка эта, клуб, БМВ новая, финансовые проблемы не отягощают. Пожаловаться не на что.
– Ты так и не женился?
– Нет, – Артур долил ещё в бокалы коньяка. – Не вышло.
– Что, с женщинами проблемы? – сочувствующе спросил Сергей.
